Автор: Блаженный Клеменс Август граф фон Гален, епископ Мюнстера с 1933 по 1946 годы, был одним из самых известных противников нацизма в гитлеровской Германии. Один из великих католических подвижников XX века, к сожалению, мало известен в современной России. В день его рождения, 16 марта, Евгений Розенблюм восполняет этот пробел, рассказывая о его жизни и самоотверженной борьбе против бесчеловечных идеологий XX века.
Клеменс Август родился 16 марта 1878 г. в родовом замке Динклаге. И сам фамильный замок, где фон Галены жили с XVI века, и семейная атмосфера, которую поддерживали дед и отец Клеменса, стали средой, сформировавшей его на всю жизнь. В 1925 г. будущий епископ напишет, как благодарен он за то, что на примере многих поколений предков его с детства научили: знатность рода – это прежде всего ответственность и обязанность служить, а всякое служение – не только священническое, но и военное – это, в конечном счете, служение Богу.
И действительно, среди родственников Клеменса Августа было множество священников, военных и политиков, служивших Богу и людям каждый на свой лад, в том числе брат его бабушки Анны Вильгельм фон Кеттелер – одна из самых значимых фигур немецкой церковной истории XIX в., решительный защитник независимости Церкви от светских властей и неформальный вождь немецких католиков в их противостоянии Бисмарку. Забота о благополучии рабочих, попытка найти католический ответ на вызовы индустриализации, выбив тем самым почву из-под ног марксистов, принесли барону фон Кеттелеру прозвище «епископа рабочих». Его труды по социальной этике не утратили актуальности до сих пор и впоследствии легли в основу социальных энциклик Льва XIII.
Клеменс Август рос в большой семье, воздухом которой были глубокая вера, преданность Церкви, служение людям и патриотизм. Его бабушка охотно помогала беднякам и особенно заботилась о больных, а дедушка построил для них недалеко от замка госпиталь св. Анны, названный в честь ее небесной покровительницы. Клеменс Август не помнил деда: когда тот умер, ему еще не было трех лет. Зато он хорошо помнил бабушку, «маленькую, хрупкую старушку», в присутствии которой внуки сразу начинали вести себя лучше и которая умерла на четыре года позже мужа. Каждое утро вся семья фон Галенов ходила к Мессе, на которой мальчики министрировали, а каждый вечер совместно молилась.
У деда и бабушки Клеменса фон Галена было 13 детей. Столько же их было и у его родителей. Клеменс Август был одиннадцатым. Он жил и учился в родительском замке до двенадцати лет и впоследствии, став епископом Мюнстера, любил, приезжая в Динклаге, отдыхать душой от груза ответственности. «Здесь я просто человек, здесь мне можно им быть», – говорил он в такие дни. В 12 лет Клеменс Август вместе со своим 11-летним братом Францем отправился в иезуитскую школу-пансион в Австрии, а семь лет спустя – в Швейцарию, во Фрайбургский университет, незадолго до того основанный, чтобы «воспитать элиты, которые должны будут защитить народ от опасностей современного общества» и как «защита от современной религиозной веры в науку». Год будущий епископ изучал философию, историю и литературу, но затем решил стать священником и вновь отправился в Австрию к иезуитам: на этот раз в руководимую ими семинарию в Иннсбруке.
Там с фон Галеном произошел случай, чуть не стоивший ему жизни и показавший силу его характера. Клеменс Август – двух метров ростом, широкоплечий, сильный, заядлый охотник и спортсмен – спускаясь с горы на санях, слетел в яму. Его доставили к врачу с кровоточащими резаными ранами на лице. Хлороформа не было, и доктор был вынужден зашивать лицо фон Галену без наркоза. Однокурсник держал керосиновую лампу, как вдруг Клеменс Август сказал: «Кажется, тебе сейчас станет плохо. Дай лампу сюда». И он сам держал керосиновую лампу, пока врач продолжал делать ему операцию.
В 1904 г. Клеменс Август был рукоположен в священники Мюнстерской епархии, а через два года молодого священника направили из консервативной Вестфалии в либеральный Берлин, где он прослужил 23 года, занимался воспитанием беспризорных подростков и построил новую церковь, истратив на строительство свою долю отцовского наследства.
Клеменс фон Гален и большинство людей его круга встретили Первую мировую войну с патриотическим воодушевлением, верой в справедливость немецкого дела и уважением к мужеству немецких солдат. Четыре года спустя поражение в войне и падение монархии стали для них крушением того мира, который казался единственно возможным. В самом начале войны, в декабре 1914 г., погибли дядя и два троюродных брата Клеменса Августа. А под конец войны, в 1918-м, погиб на фронте его племянник и умер от испанки старший брат. Двойная трагедия в семье фон Галенов, как и во множестве других немецких семей, стала частью трагедии национальной.
В 1919 году Клеменс Август фон Гален опубликовал в католической прессе две статьи с реакцией на происходившие в стране изменения. В статье «Наше отношение к статье I имперской конституции» Клеменс фон Гален подтвердил свою лояльность к республике, но в то же время раскритиковал содержащееся в Веймарской конституции утверждение, что источником власти в Германии является народ, а не Бог. Гораздо интереснее большая, на 24 страницы, опубликованная в двух частях статья с красноречивым названием: «В чем вина? Мысли о падении и восстановлении Германии». Первая часть статьи содержит популярные в консервативных немецких кругах того времени рассуждения о революции как об «ударе в спину немецкой армии», но во второй части статьи Клеменс фон Гален обрушился с критикой на довоенную Германию. В условиях послевоенного смущения умов, когда одни немцы радовались революции как принесшей свободу, а другие – сокрушались о кайзеровской Германии как об отнятом врагами рае, фон Гален пошел наперекор тем и другим. Он заявил, что желание государства ограничить естественные, то есть данные Богом, права и свободы человека, желание контролировать его частную жизнь, занять то место, которое должны занимать семья, Церковь или местная община, привели к отчуждению между государством и простыми людьми. Именно это, по мнению фон Галена, сделало возможной революцию, нанесшую предательский удар в спину воюющей армии и государству. И именно эта опасная тенденция осталась и в Веймарской республике. Клеменс фон Гален писал:
«Пруссия стала великой во времена государственного абсолютизма. Идея всемогущества правительства была и остается в прусском государстве, как ни в каком ином, живой и действенной. Государство – всё, отдельный человек – ничто; у него нет никакой свободы, никаких прав, никакой самостоятельности, кроме тех, которые ему пожаловало государство. Оно – единственный источник права. Так называемый либерализм бережно перенял эту фамильную реликвию прусской государственной идеи. Только теперь уже не всемогущее чиновничество заботится вместо ограниченных подданных об их мыслях, чувствах и желаниях, произвольно предоставляет и ограничивает свободу, дарует естественные права словно милость и забирает их назад, а всемогущее большинство народных представителей. Стоит ли удивляться, что свободный человек, уверенный в себе гражданин относится к такой неограниченной и непредсказуемой власти с глубочайшим недоверием?».
Напомним, что эти слова были написаны в 1919-м году. Неполных пятнадцать лет спустя правота Клеменса фон Галена, предупреждавшего, что государство не должно быть единственным источником права и относиться к обычным людям как к неразумным детям, которых оно «воспитывает», получит страшное подтверждение. Но пока до прихода нацистов к власти еще было далеко. Все 1920-е годы Клеменс фон Гален провел в Берлине, пока в 1929 г. епископ не перевел его обратно в Мюнстер. Тем временем, тучи над Германией сгущались. Разразившийся экономический кризис привел к росту популярности нацистов и коммунистов. В 1932 г. Клеменс фон Гален опубликовал небольшую – на 64 страницы – брошюру под названием «Чума лаицизма и её проявления», в которой снова проявил ту же черту, что и в статье 1919-го года «В чем вина?»: готовность критиковать то, что он считал неправильным, вне зависимости от партийных линий.
В этой брошюре будущий епископ критиковал все современные ему политические течения, делающие мерилом нравственности изменчивую волю человека вместо абсолютной и неизменной воли Божьей. К таковым он относил и либерализм, и социализм, и нацизм. Критика господствовавшего в Веймарской республике разврата гармонично сочеталась у фон Галена с критикой популярного среди нацистов культа телесности, а тому и другому противопоставлялся христианский идеал скромности и целомудрия. Защищая право человека на частную собственность, фон Гален решительно осуждал социалистические концепции, согласно которым государство вправе конфисковать у владельца собственность ради «всеобщего благополучия». В качестве примера такого ложного подхода он привел соответствующий пункт из партийной программы нацистов (чья партия, как известно, называлась «национал-социалистическая немецкая рабочая партия»).
При этом одной критикой нацизма Клеменс фон Гален в 1932 г. не ограничивался. Он также включился в отчаянную политическую игру своего брата Франца, депутата прусского ландтага: братья фон Галены призывали – сперва приватно, а потом и публично – умеренных политиков оставить взаимные обиды и сформировать коалиционное правительство, чтобы предотвратить приход к власти радикалов, то есть коммунистов и нацистов. Обе эти идеологии они считали «фундаментально противоположными христианским представлениям о государстве».
После прихода нацистов к власти Франц фон Гален покинул политическую жизнь и удалился в Динклаге. Зато возможность влиять на происходящее вскоре получил Клеменс Август, ставший в октябре 1933 года епископом Мюнстера.
Уже на Пасху 1934 г. фон Гален опубликовал пастырское послание, которое предписал зачитать во всех храмах епархии. В нем он назвал расизм «новым язычеством». Епископ предупреждал: «Тот нападает на основания религии и всей культуры, кто уничтожает в людях моральный закон. И это делают те, кто объясняет, что мораль применима только для одного народа, поскольку она укрепляет расу. Очевидно, что таким образом раса ставится выше морали, кровь – выше закона. <…> Какие же будут последствия, если уничтожают естественный моральный закон, обязывающий всех людей без различия расы и класса, и затуманивают чистый голос совести?» Правда, чуть дальше в том же послании фон Гален попытался противопоставить «плохих» идеологов нацизма «хорошему» правительству. «Это новое учение», – говорил он, критикуя идеи Розенберга, – «требует радикального разрыва с христианским прошлым немецкого народа, чья культура более тысячи лет развивалась на христианской почве. Оно является открытым бунтом против воли имперского правительства, чей фюрер в торжественный час объявил, что учение христианства должно быть основанием для возрождения немецкого Рейха».
Верил ли сам Клеменс фон Гален в благонамеренность Гитлера? Или же «ловил его на слове», цитируя данные им ложные обещания? Судя по тому, что на два года раньше, пытаясь предотвратить приход нацистов к власти, он называл Гитлера радикалом, скорее, второе. Впоследствии это будет его постоянной тактикой. В 1937 г. появилось его обращение к католическим родителям с увещеванием отдавать детей в католические школы и не соглашаться на общегосударственные, воспитание детей в которых контролировалось нацистской партией. И хотя повсеместное закрытие церковных школ и насаждение общегосударственных было в то время последовательной политикой, проводимой нацистским министерством образования, епископ фон Гален привел цитату из выступления министра за 1935 год с обещанием не трогать конфессиональные школы.
Защита права родителей воспитывать своих детей в вере была для Клеменса фон Галена одной из самых важных епископских обязанностей. Возможно, помимо понимания объективной важности этого вопроса на то были и личные причины: защитой этого права был известен епископ Вильгельм фон Кеттелер, родной брат бабушки Клеменса фон Галена, а дядя Клеменса, священник Бернхард фон Гален, во времена Бисмарка сравнил в проповеди вмешательство государства в воспитание детей с избиением вифлеемских младенцев, за что провел три недели под арестом в крепости. Теперь фон Гален напоминал своим прихожанам, что, даже если у них не остается другого выбора, кроме как отдать своих детей в государственную школу, они должны найти время, чтобы ознакомиться с учебником и почаще говорить со своими детьми: обязанность родителей воспитывать своих детей в вере и христианской нравственности становится тем более важной, когда государство учит их иным ценностям.
Ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. вошла в историю как Хрустальная ночь. Одновременно по всей Германии прошли погромы еврейских магазинов, множество синагог было сожжено. Уже 10 ноября утром Клеменс фон Гален обратился к мюнстерскому раввину Штейнталю с вопросом, стоит ли ему публично выступить в защиту евреев. Штейнталь, поблагодарив, отказался и попросил молиться за евреев во всех храмах епархии, что и было сделано. Ровно через месяц, в пять часов утра 10 декабря, резиденцию фон Галена закидали камнями, разбив окна во многих комнатах.
Тем не менее, начало войны осенью 1939 г. фон Гален встретил с осторожным одобрением. Не высказываясь однозначно ни в поддержку, ни с осуждением войны, он пожелал в своем пастырском послании, «чтобы любовь и забота о благополучии и счастье нашего немецкого народа и отечества» вдохновила «каждое немецкое сердце». Призывая к молитве, он писал, что «наши мужчины и юноши в большинстве своем призваны к оружию, чтобы в кровавой войне или стоя с серьезной решимостью на охране границ защитить отечество и, рискуя жизнью, завоевать для нашего народа мир в свободе и справедливости». Подобная реакция на начавшуюся войну объясняется, конечно же, не тем, что Клеменс фон Гален вдруг стал симпатизировать нацистам, а тем, что он, как и многие другие немцы его поколения, считал Версальский мирный договор и установленную им восточную границу Германии несправедливыми.
Публично критиковать нацистов, как мы видели выше, Клеменс фон Гален начал задолго до войны, но его звездным часом стало лето 1941 г. Многие ждали от него, известного своими антикоммунистическими взглядами, что он публично одобрит начало войны против СССР. Однако вместо этого он прочитал в июле и начале августа три проповеди, ставшие всемирно известными, за которые и получил прозвище «мюнстерский лев». В первой из них епископ обличил гестапо за бессудные аресты и конфискации имущества, прежде всего – жилья. «Справедливость – единственный прочный фундамент любого государства», — заявил фон Гален. При этом епископ повысил ставки в своем противостоянии с нацистами, прямо сказав, что понимает: он и сам может быть арестован в этот или любой другой день, после чего уже не сможет публично высказываться. Поэтому, пока он может говорить публично, он это делает. По воспоминаниям его секретаря, фон Гален действительно накануне и утром того дня вел себя так, как будто прощается со всеми своими близкими, а на амвон поднимался словно на эшафот, но на первых же фразах проповеди расправил плечи и начал говорить необыкновенно уверенно: трудное решение было принято и отступать больше было некуда.
Неделю спустя Клеменс фон Гален прочитал вторую знаменитую проповедь. Во многом она повторяла первую, но теперь епископ добавил новый мотив, которого не было раньше: он напомнил, что солдаты рано или поздно вернутся с фронта домой, чтобы узнать, что немецкие власти лишили их или их близких дома. Другим отличием второй проповеди от первой стало сообщение: за истекшую неделю епископ фон Гален направил телеграммы Гитлеру, Герингу, двум министрам, а также командованию вермахта. Таким образом, епископ публично заявил, что высшее руководство страны в курсе происходящего и не желает вмешиваться, лишив кого-либо возможности объяснить происходящее местными эксцессами. Фон Гален прямо сказал, что с людьми, которые выгоняют на улицу беззащитных мужчин и женщин, ничего общего быть не может и не должно. И затем подвел итог: «Может так получиться, что повиновение Богу и верность своей совести будет стоить мне или вам жизни, свободы, родины. Но лучше умереть, чем согрешить!»
Еще две недели спустя Клеменс фон Гален прочитал третью, самую знаменитую, проповедь. На этот раз он возвысил голос против начавшейся эвтаназии душевнобольных (эта проповедь единственная из трех к настоящему времени переведена на русский язык). Три знаменитых проповеди Клеменса фон Галена, особенно последняя из них, разошлись по всей Германии во множестве самодельных копий, а британская авиация сбрасывала их над позициями немецкой армии.
Нацисты, разумеется, сочли проповеди фон Галена беспрецедентным вызовом. Гитлер, опасаясь бунтов, в том числе среди солдат на фронте, вынужден был прекратить программу эвтаназии душевнобольных (правда, год спустя она возобновилась, в еще большей секретности, чем до того, но шла намного медленнее и в меньших масштабах). Вопрос, что делать с непокорным епископом, решался на самом высоком уровне. Борман предлагал повесить фон Галена, Гиммлер – бросить его в концлагерь, но в конечном счете возобладала более прагматичная позиция Геббельса, предупредившего: арест, а тем более казнь графа фон Галена приведет к восстанию в Вестфалии. Вместо епископа были арестованы 37 его священников, 10 из них умерли в концлагере. Такова была цена, которая должна была удержать фон Галена от слишком смелых выступлений в дальнейшем.
В сентябре 1941 г. епископ фон Гален впервые высказался публично о войне против СССР. Его пастырское послание, прочитанное во всех храмах епархии, не содержало осуждения агрессивной войны. Не будем забывать, что фон Гален был убежденным противником коммунизма, видя в нем угрозу. Но и поддержкой войны против СССР это послание тоже не было. Насколько позволит место, разберем этот текст, представляющий собой образчик известного жанра «письма между строк».
Клеменс фон Гален начинает с того, что коммунизм – это ложное и опасное учение. Затем он вставляет цитату из Гитлера о том, что большевизм представляет собой «не только духовную, но и военную угрозу». После этого, кратко сказав, что молится о победе «наших храбрых солдат» и об освобождении России от большевизма, а также отметив, что, по сведениям из многочисленных солдатских писем, на оккупированных территориях Советского Союза открываются храмы, что его радует, фон Гален переходит к главному. Большевизм – это прежде всего система взглядов, вырастающая «из враждебного Откровению натурализма и социалистического материализма». Его нельзя победить одной только военной силой.
После этого епископ перечисляет отличительные идейные черты большевизма: он не признает никаких природных прав человека по отношению к обществу, он считает общество единственным источником власти и подчинения, семью трактует как чисто общественный институт, а родителям отказывает в праве на воспитание детей, кроме как во имя и по поручению общества. Мораль и основанные на ней законы большевизм считает чисто земным установлением, которое может и должно быть изменено.
Церковное же учение, в отличие от коммунизма, состоит в том, что Бог даровал человеку право на жизнь, на объединение с другими людьми, на владение и распоряжение собственностью и т.д. Человек предназначен для жизни в обществе, но именно общество служит человеку, а не наоборот. Общество и государственные власти вправе принуждать человека к исполнению своих обязанностей, но не вправе лишать его указанных выше прав. Взаимные обязанности человека и общества и их права друг перед другом определены Богом.
Перечислив заблуждения большевизма (а нетрудно заметить, что все они были основополагающими и для нацизма тоже) и противоположные им положения христианского учения, Клеменс фон Гален заявил, что, пока эти заблуждения находят доступ в души немцев, никакая военная победа над коммунизмом не будет иметь смысла: большевизм будет побеждать на духовном уровне. А затем, перейдя от намеков к прямым обвинениям, он напомнил, что ранее уже указывал на незаконные экспроприации зданий, бессудные аресты и убийства душевнобольных. Повторив, что он желает победы над коммунизмом, фон Гален закончил послание тем, что объявил: победа над коммунизмом невозможна, пока Германия не вернется к «признанию единого, истинного, находящегося вне этого мира, личностного Бога, нашего Творца и единственного Судьи», после чего призвал прихожан к усиленной молитве.
Прямое упоминание епископом своих трех знаменитых проповедей не оставляло сомнений: его послание было направлено против коммунизма, но в той же мере – и против нацизма, при котором он считал военную победу над СССР возможной, но победу над коммунизмом – нет.
В последующие годы Клеменс фон Гален снова неоднократно протестовал против различных преступлений нацизма: так, например, в феврале 1942 г. он опубликовал еще одно пастырское послание, в котором говорил о святости жизни всякого человека, в том числе и нерожденных детей, и больных, и стариков, а в июле 1943 г. написал одному из министров Рейха протестное письмо с требованием прекратить делать аборты девушкам, насильно пригнанным из оккупированных частей Советского Союза для работы в Германии.
Клеменс фон Гален пережил войну и нацизм, но и с английской оккупационной администрацией он тоже не поладил, поскольку осудил бомбардировки немецких городов, выразил скорбь по поводу оккупации Германии и разделения ее на части и даже прочитал проповедь против концепции коллективной вины немецкого народа.
В самом конце 1945 г., незадолго до Рождества, Папа Пий XII объявил имена епископов, которых он вскоре намеревался произвести в кардиналы. Среди них были три немца: Йозеф Фрингс, Архиепископ Кельна, Конрад фон Прайзинг, епископ Берлина, и Клеменс фон Гален. Все трое были известны как ярые противники нацизма, поэтому их возведение в кардинальское достоинство было воспринято как дань уважения германскому Сопротивлению. В феврале 1946 г. епископ фон Гален отправился в Рим, чтобы получить знаки кардинальского достоинства. После торжественной церемонии он провел несколько недель, посещая расположенные в Италии лагеря для немецких военнопленных и исповедуя солдат. 16 марта, в свой 68-й день рождения, кардинал вернулся в Мюнстер, где был торжественно провозглашен почетным гражданином города. Однако через несколько дней Клеменс фон Гален почувствовал себя плохо. Как оказалось, у него был запущенный аппендицит. Свидетель веры, которого хотели, но так и не решились убить нацисты, пережив множество британских авианалетов, умер 22 марта 1946 года от перитонита.
В конце 2004 г. Папа Иоанн Павел II одобрил причисление Клеменса фон Галена к лику блаженных, но сама беатификация произошла уже при Бенедикте XVI, чей двоюродный брат, родившийся с синдромом Дауна, был одним из множества инвалидов, убитых по программе, которую остановил «мюнстерский лев». А недавно Апостольский нунций в Германии призвал к скорейшей канонизации кардинала фон Галена. И действительно, его значение для современной Церкви, как и слава святости среди католиков, давно уже перешагнули границы Германии, в которой совершается его литургическая память.
Евгений Розенблюм
Фото: www.paulusdom.de
Материалы по теме: