Автор: В приходском доме свв. апостолов Петра и Павла при храме св. Людовика в Москве по средам и субботам собирается странная компания. Тридцать человек — десять-двенадцать из них актеры и перформеры с ментальными особенностями, остальные — условно «нормотипичные». Кто-то работает, кто-то еще учится, кто-то официально признан нетрудоспособным. О работе инклюзивной театральной студии — ИТС Круг рассказывает её куратор Лена Попова и заодно — размышляет о свободе творчества и опыте телесности изнутри христианского мировоззрения.
Когда начинается работа над спектаклем, к нам присоединяются музыканты, художники по костюмам, по свету, звукорежиссер. Некоторые из них работают даром — просто потому что верят, что само это взаимодействие чего-то стоит.
А еще у нас есть программы для обычных подростков и для взрослых — в основном, специалистов помогающих профессий. Все это происходит в церковном пространстве, и это не случайно.
Когда тело молчит
Когда мы здесь, в студии, говорим о теле, мы имеем в виду психофизику человека, его психофизическую целостность. Но в европейской культуре, в том числе — в ее церковном измерении, мы привыкли жить «от шеи вверх». Тело часто воспринимается как нечто второстепенное — сосуд для души, источник искушений, объект для дисциплины. Мы знаем, что у нас есть тело, но часто не знаем, как с ним быть. Мы умеем говорить о теле, но не умеем его слушать.
А опыт студии позволяет увидеть, что все наоборот.
Здесь театр не развлечение, а физическая практика, где через исследование телесности — то есть, опыта переживания через тело, рождается новый социальный опыт. И этот опыт внезапно оказывается одинаково ценен и полезен и людям с тяжелыми формами инвалидности, в том числе — тем, кто вообще лишен возможности выражать себя вербальным образом, и для условно нормотипичных людей.
Работа начинается с простых, базовых задач. В частности, с исследования веса: как тело взаимодействует с гравитацией, как «проливается», «прилипает», «отталкивается» от пола. С контактной импровизации — не как танцевальной техники, а как способа физического взаимодействия между людьми.
«Физический опыт взаимодействия может стать достоверным фундаментом социального опыта», — объясняет Наталья, режиссер студии. — «Для людей, не ориентирующихся в вербальной культуре, это спасательный круг. Диагнозы и физические особенности перестают быть ограничениями. Они становятся средствами культурной выразительности — тем, что делает встречу с другим человеком уникальной. Не «у него синдром Дауна», а «у него такой способ движения, такая пластика», такое восприятие мира. Вот что имеет значение».
«Дать телу презумпцию невиновности», — говорит Наталья, и в нашей культуре, где тело постоянно под подозрением, это звучит почти как ересь. То оно слишком много хочет, то слишком мало может, то выглядит «не так, как положено». То, напротив, секулярная культура объявляет его мерилом всего, стирая грань между свободой и вседозволенностью.
В нашей студии тело получает «право голоса» и одновременно само становится голосом души. Не в словах, а движением, весом, соприкосновением с другим телом. Одна из участниц, Вера, так рассказывает об этом: «Если мы нашли контакт со своей телесностью через разминку, через импровизацию с другим человеком… тогда появляется возможность лучше понимать, что в тот или иной момент происходит. Например, что мне надо сейчас пойти попить водички, или что я раздражаюсь, потому что не выспалась».
Кажется, это так просто. Но для многих из нас — и, к сожалению, очень часто для людей Церкви, — это революция. Услышать, что тело хочет пить, там, где мы привыкли видеть, например, «духовную сухость». Заметить, что раздражение сегодня — это голос усталости, а не греховных наклонностей.
Сцена как пространство общения и общины
Люди, впервые соприкасающиеся с инклюзивным театром, могут подумать, что это что-то про помощь людям с особенностями. Но на самом деле все интереснее.
Для участников студии театр становится не терапией, а настоящим творчеством. Местом, где можно не просто «выражать себя», а открывать в себе то, чего сам не знал. Творчество как способ найти в себе подобие Божие. Возможность уподобиться Творцу.
Это не про «развитие социальных навыков» в учебном смысле, а про нечто куда более глубокое — про то, как через совместное движение, через общее дыхание в репетиционном зале рождается настоящее со-общество. Община, которая вместе создает что-то важное.
И самое, пожалуй, главное — это восстановление достоинства. Не в смысле «мы вам поможем почувствовать себя значимыми», а в том, что искусство перестает быть привилегией «нормальных». Оно становится естественной потребностью и пространством, где ценен каждый человек, реальность его существования. Не диагноз, а то, что ты можешь привнести в общее дело.
Выразить невыразимое
Наш самый новый спектакль — «Прощай, принцесса!» по Гофману. А Гофман — это, мягко говоря, не самый простой автор. Возникает закономерный вопрос: как люди с ментальными особенностями могут понять такой сложный текст? И могут ли?
Но понимание приходит не через интеллект, а через физическое присутствие и взаимодействие с образами, возникающими на сцене. «Брамбилла» Гофмана, взятая за основу спектакля, полна абсурда и хаоса — как, собственно, и жизнь вокруг нас (и, будем честны, зачастую и внутри нас). Мы предлагаем людям эти идеи и дальше смотрим, что получается.
В спектакле есть сцена, где актеры идут друг за другом, примеряя костюмы: ящерица, гуси, шляпник, паучиха… Это механическое шествие — одна из отсылок к важной для Гофмана теме карнавала и куклы, противопоставления естественности и механичности. Но актеры проживают это не как литературную аллегорию, а как физическое ощущение: тяжесть костюма, ритм шагов, близость других тел.
И вот что интересно: зритель, привыкший «понимать» театр головой, вдруг начинает чувствовать то же самое. Не анализировать метафору, а ощущать тяжесть маски, которую все мы носим.
И это шанс измениться уже не только для тех, кто на сцене, но и для тех, кто в зале. Приглашение на спектакль — это возможность личной коммуникации, где быть уязвимым (так по-человечески) — не слабость, а достоинство и победа. И это очень пасхальная история, как мне кажется.
Инклюзивный театр — это не про то, чтобы вы увидели, «какие они молодцы». Это про то, чтобы вместе пережить реальность происходящего. Когда смотришь на сцену, где люди с разными телами, разными возможностями создают общую картину, разрушаются не столько стереотипы об «инвалидах», сколько твои собственные представления о том, что такое «нормально», что такое «красиво», что такое «талантливо». Искусство перестает быть гетто для избранных. Оно становится тем, чем и должно быть — языком, на котором могут говорить все. И где мир открывается таким, каким его сотворил и видит Бог, ценящий нас не за наши успехи, достижения и «глубину», а просто потому, что мы — Его дети.
Церковь и тело: незаконченный разговор
Когда студия начала репетировать в приходском доме, у нас были сомнения: нормально ли это — вот так и сяк двигаться, репетировать перед крестом? Потом пришло понимание: не «перед», а «под». Все, что мы делаем, вся наша жизнь — под распятием. Включая тело со всеми его особенностями, ограничениями, радостями.
Это то, что мы в нашей культуре порой забываем: тело не помеха для духовной жизни, а место нашей встречи с Богом. Не то, что нужно преодолеть, а то, через что можно услышать.
И это, пожалуй, ключевое. Опыт телесности трудно перевести в слова. Его можно только прожить. А мы в нашей вербальной, интеллектуальной культуре разучились проживать. Мы умеем обсуждать, анализировать, оценивать. Но просто быть в присутствии, в теле — для многих уже вызов.
Христианство — религия Воплощения. Бог стал плотью и воскрес во плоти. Но в практике часто получается, что именно на свою телесность мы смотрим как на проблему. И тут возникает вопрос: а кто из нас больше «инвалид» в этом смысле? Человек с официальным диагнозом, который научился слышать свое тело? Или «нормотипичный» человек, который так и не сумел сделать его союзником духа на пути к Богу?
В спектакле есть момент, когда актеры прощаются с масками. Может быть, это и есть главное умение, которому учит инклюзивный театр: снять маску «нормальности», «успешности», «духовности» — и остаться такими, какие мы есть. Со всеми нашими особенностями.
И тогда оказывается, что «инвалидность» — это не про диагнозы в медицинской карте. Это про нашу общую неспособность слышать. Про нашу глухоту к самим себе. А студия, которая репетирует в церковном помещении, — это про целостность и тело, которое не враг души. Оно ее дом. И может быть, пора научиться в нем жить.
Как говорит одна из моих коллег по студии: «Если вы увидели, что такая культура вам нужна — вы будете ее строить». Не как зритель со стороны, а как участник. Потому что настоящая инклюзия начинается не тогда, когда мы «пускаем» кого-то в свое пространство, а когда готовы вместе создавать новую социальность — пространство, где каждому есть место под распятием.
* * *
Ближайший спектакль «Прощай, принцесса!» студии «ИТС Круг» – 5 мая, в 19:00, в Московском театре Эрмитаж (ул. Новый Арбат 11/2). Приобрести билеты можно по ссылке.
Лена Попова, Маша Касьяненко
Фото обложки: Сергей Прудников
Официальный сайт студии «ИТС Круг» | Подружиться ВКонтакте | Подписаться в Телеграм