Автор: Четвертая публикация из цикла «Великий пост с библейскими предателями»
Книга Судей хранит одну из самых захватывающих историй Ветхого Завета о человеческой хрупкости – историю Самсона и Далилы, в которой происходят сразу два предательства. Но обо всём по порядку.
Ветхозаветные хроники открывают перед нами тяжелую картину: израильтяне, бывшие самым сильным из народов, находились под гнетом филистимлян. Филистимляне отличались воинственностью и несокрушимой стойкостью, они обитали в укрепленных прибрежных городах и представляли реальную угрозу. Систематически они совершали набеги на израильтян, грабя имущество, разрушая селения и оставляя за собой пепел. Эта суровая реальность длилась целых сорок лет. И тогда, когда уже казалось, что тьма окончательно поглотила израильский народ, Господь поднял из колена Данова человека, который должен был стать Его ответом на крик угнетенных – Самсона.
Самсон – назорей, т.е. посвященный Господу от рождения, отделенный от мира особыми обетами. Эти обеты были не просто правилами жизни, но живыми знаками завета с Богом: назорей должен был воздерживаться от вина, не должен был соприкасаться с мертвым телом и соблюдать обязательство не стричь волосы на голове (Чис. 6:3-5). Эти запреты были видимым знаком полного посвящения Богу и отделения от окружающего мира.
Самсон: солнце и щит Израиля
Самсон предстает перед нами как обладатель сверхъестественной силы, дарованной ему Богом в награду за верность обету. Источник этой силы – его длинные волосы, бритва которых никогда не касалась. Его имя – Шимшон (שִמשוֹן) – буквально означает «маленькое солнце»; оно созвучно с именем вавилонского бога солнца Шамаш на акадском языке. Древние толкователи видели в этом глубокий символ: как солнечные лучи пронзают тьму и дают жизнь всему сущему, так и волосы Самсона стали каналом божественной силы, пронизывающей его существо. Рабби Йоханан, раввин, живший в первом веке нашей эры, так толковал это имя: «Бог – это солнце и щит. Как Бог защищает мир, так и Самсон защищал народ Израилев». Как Бог Своим светом и защитой объял весь мир, так и Самсон стал солнцем и щитом для Израиля в эпоху его унижения и тьмы. Он был силен не потому, что родился гигантом или тренировался с утра до вечера, подобно греческим героям или современным людям, просиживающим часами в фитнес залах. Нет. Он был силен исключительно потому, что Бог был с ним, пока сам Самсон оставался с Богом.
Библия сообщает, что ещё в юности сила Самсона была нечеловеческой. Однажды голыми руками он победил напавшего на него яростного льва, продемонстрировав невероятную мощь, дарованную ему Богом. С её помощью он отразил набеги филистимлян, став щитом для своей родины. Самсон описывается как ходячий кошмар для филистимлянского народа: то он сжег их жатву с помощью факелов, привязанных к хвостам трехсот лисиц, то, вооружившись ослиной челюстью, перебил тысячу человек, то просто перебил голени и бедра некоторым из народа. В конце концов, разрушил в Газе стены городских ворот: схватив их с обоими косяками и с запором и отнес их на плечах своих на вершину горы на пути к Хеврону. Текст писания завершает изложение геройства Самсона словами: «и был он судьею Израиля во дни Филистимлян двадцать лет» (Суд. 15:20). В следующем стихе автор текста небрежно сообщает нам, что Самсон «в Газе увидел проститутку и пошел к ней» (Суд. 16:1). На первый взгляд это может показаться случайным замечанием, однако, именно здесь кроется важная деталь.
Суть истории Самсона отнюдь не в подвигах львиного убийцы или разрушителя филистимлянского храма, а в хрупкой нити завета, что связывала простого человека с Божественным. Пока эта нить – его волосы, его обеты, его верность – была цела, он оставался непобедимым. Едва нить оборвалась, солнце Израиля закатилось в позоре и слепоте. Такова цена посвящения: она дает силу, которой нет равных на земле, но требует всей жизни без остатка.
Как же это случилось? Трагедия всякой великой силы заключена в том, что она уязвима не снаружи, а изнутри. Вот и сердце могучего Самсона оказалось уязвимым: «полюбил он одну женщину, живущую на долине Сорек; имя ей Далила» (Суд. 16:4). Эти слова Писания звучат как похоронный колокол по герою. В тот миг, когда сердце назорея Божьего отдалось дочери врага, солнце Израиля уже начало клониться к закату.
Далила: роковая женщина
Что мы знаем о женщине, очаровавшей и захватившей сердце Самсона? Не давая нам времени остановиться и осмыслить произошедшее, автор текста сообщает нам, что «после того» (Суд. 16:4) [Сколько времени могло пройти? Несколько дней? Несколько месяцев?] Самсон влюбляется в женщину из долины Сорек, которую звали Далила. Автор практически ничего не сообщает о ней. Мы знаем лишь её имя и место жительства. С иврита דלילה – Длила переводится как «ослабляющая», «обедняющая» или «выкорчёвывающая». Мидраш – раввинистический способ толкования Священного Писания – объясняет это так: она «обеднила сердце, разум и душу Самсона». Тем не менее, в некоторых интерпретациях имя связывают с положительными качествами: «искусная» и «нежная». Существуют также некоторые иудейские толкования, согласно которым имя Далила – это эпитет «предательницы». И всё же только перед ней Самсон испытывает чувство, которое Писание в этом фрагменте именует любовью: «он влюбился в нее». Помимо того, что прямо указано в библейском тексте, о Далиле ничего не известно: ни о её происхождении, ни о характере союза, связывающего её с Самсоном на протяжении некоторого времени.
При этом из Писания мы знаем, что до встречи с Далилой Самсон был женат на филистимлянке из Тимны (Фимнафа) (суд. 14:1), и, что важно, брак этот был частью божественного замысла – она дала бы Самсону возможность сражаться с филистимлянами: «отец и мать его не знали, что это от Господа и что Он ищет случая отомстить Филистимлянам» (Суд. 14:4). Этот отрывок даёт нам понять, что та женитьба была не ошибкой и не юношеским безумием, но частью Божественного плана. Однако далее описывается запутанная история с загадкой Самсона друзьям на брачном пире и эмоциональным шантажом жены, чтобы выведать у него ответ, после чего наш герой в порыве ярости отправляется в Аскалон, где убивает тридцать человек, а отец его жены – видимо, убоявшись реакции Самсона – отдаёт её за другого, за «друга его», а Самсону вместо неё предлагает младшую сестру, словно речь идет о простом обмене товаром в лавке.
По сравнению с обилием подробностей об этой первой филистимлянской жене Самсона, о Далиле нам практически ничего не известно. В Писании также не сказано, что она была филистимлянкой. Более того, будь оно так, князьям филистимлян не понадобилось бы подкупать её, чтобы она предала Самсона. Так или иначе, она делает это, а после предательства – полностью исчезает из библейского повествования, унося с собой полученную награду и, вероятно, продолжая жить своей жизнью. Она не извиняется, не клянется в любви, не совершает никаких актов признания и раскаяния…
Почему Далила не полюбила могучего Самсона, полюбившего её? Тут важно вспомнить, что библейские авторы никогда не включают в текст случайные детали. Каждая информация подобрана осознанно, чтобы передать определенный смысл. Трагические события, произошедшие с женой Самсона (Суд. 14:20–15:8), были, безусловно, известны, и это, возможно, повлияло на отсутствие привязанности со стороны Далилы. Однако, как страх за свою безопасность мотивировал жену Самсона, так алчность мотивировала Далилу. Их с Самсоном отношения становятся «опасной игрой», в которой тот обречён проиграть.
Драма любовных отношений
Итак, Далила, судя по всему, вовсе не была очарована Самсоном или его силой. Скорее её подстрекали единоверцы, предложившие выгодную сделку: «к ней пришли владельцы Филистимские и говорят ей: уговори его и выведай, в чем великая сила его и как нам одолеть его, чтобы связать и усмирить его; а мы дадим тебе за то каждый тысячу сто сикелей серебра» (Суд. 16:5).
Отметим, что сикль в Месопотамии был месячной зарплатой рабочего: речь идет о примерно 10-12 килограммах серебра для каждого из вождей пяти главных городов филистимлян, то есть 60 килограммах серебра. Далила, никогда не знавшая такого богатства, предала своего возлюбленного с впечатляющим прагматизмом.
Интересно то, как это происходит. Далила трижды спрашивает Самсона, как его победить. В первый раз он сказал ей, что если связать его новыми сырыми веревками, он не вырвется. Далила так и сделала, когда Самсон заснул, и разбудила его, воскликнув: «Самсон! Филистимляне идут на тебя» (Суд. 16:9). Самсон встал и разорвал верёвки. Далила поняла, что была обманута, и вновь попросила открыть секрет. Тогда Самсон сказал, что стоит лишь вплести его волосы в ткань и прибить её гвоздем к колоде – и он потеряет силу. Далила так и поступила, пока Самсон спал. Но он снова смог освободиться. Разозлившись, Далила пригрозила, что оставит его, если он не скажет правды: «Как же ты говоришь: «люблю тебя», а сердце твоё не со мною? Вот, ты трижды обманул меня, и не сказал мне, в чём великая сила твоя» (Суд. 16:15). Она использовала женскую хитрость, чтобы получить то, за что ей обещали заплатить. Сегодня мы бы сказали языком психологии: она прибегла к манипуляции, эмоциональному шантажу. Нечто подобное мы уже наблюдали в истории с женой Самсона в первой части повествования, но это, по видимому, ничему не научило нашего героя. На третий раз Самсон признаётся Далиле, что сила его – в волосах: «Бритва не касалась, головы моей, ибо я назорей Божий от чрева матери моей; если же остричь меня, то отступит от меня сила моя; я сделаюсь слаб и буду, как прочие люди» (Суд. 16:17).
Тогда Далила послала за князьями филистимскими и сказала им: «Придите теперь, потому что он открыл мне все свое сердце» (Суд. 16:18). Это ключевая фраза – одновременно признание Самсона в любви и свидетельство его предательства по отношению к Богу: он раскрыл тайну своего посвящения. Князья филистимские пришли и принесли с собой деньги. Далила усыпила Самсона на своих коленях, подозвала одного человека и велела ему отрезать семь кос на голове – так она укротила его, и сила покинула Самсона. Она сказала: «Самсон, Филистимляне идут на тебя!» Он проснулся и сказал: «Я выйду, как и прежде, и освобожусь». Но он не знал, что «Господь отступил от него» (Суд. 16:19-20). Далила получила обещанную плату. Самсона же пленили, подвергли пыткам, выкололи ему глаза и бросили в темницу, где он вынужден был крутить жернова, мелющие зерно.
В чем предательство?
Казалось бы, в моменты расспросов Далилы Самсон должен был заподозрить неладное. Трижды он испытывает её, сообщая ложные сведения, трижды обнаруживает обман, и всё же настаивает на том, чтобы она оставалась рядом. «Поскольку она каждый день донимала его своими словами и мучила его, он был до смерти утомлен» (Суд. 16:16) и раскрыл секрет своей силы. Он выбирает остаться с Далилой. На фоне его бурной реакции на предательство первой жены (Суд. 14:20-15:8) это кажется особенно странным. Самсон и Далила не состояли в браке, никакие узы не держали его – и всё же он не ушел. Недаром говорят: любовь ослепляет. Мидраш толкует этот эпизод так: Самсон ослеп, потому что совершил свои грехи своими глазами, и его глаза были наказаны. Но очевидно, что это наказание стало естественным следствием того, что он доверился человеку, а не Богу – в тексте прямо сказано: «Господь отступил от него» (Суд. 16:20). Господь долго проявлял терпение по отношению к Самсону, но теперь всё кончено, так же как кончилась его любовная история с Далилой. Она бесследно исчезла со сцены. В конце концов, у неё есть деньги. Что ей до него?
Предательство же Самсона обращено к Богу – это измена обету. Самсон противостоял филистимлянам не только ради защиты израильтян: им двигали личные обиды, а его физическая слепота стала символом слепоты духовной и утраты ориентиров. Силу, которую Господь дал ему для защиты народа, Самсон слишком часто обращал в собственных интересах. История Самсона и Далилы – это история вечной борьбы добра и зла за душу человека.
У предательства Далилы нет оправданий, но есть свои предпосылки. Самсон не был ни однозначно положительным персонажем, ни самым благочестивым человеком в Библии. Господь избрал его и наделил силой, но Самсон нередко распоряжался этим даром в собственных интересах, хвастался своими победами и успехами. К тому же филистимляне оставались соотечественниками Далилы, и многих из них Самсон погубил своими руками. Ей, как и Самсоном, двигало разрушительное чувство мести.
История Самсона и Далилы – это история человеческой хрупкости. История о предательстве: и Самсона, изменившего Богу, и Далилы, предавшей мужчину, который любил её. Это история разочарования и боли. Что происходит, когда мы доверяемся не тому человеку? Предательство разрушает доверие и веру. Но вера – это не только вертикальное измерение, касающееся наших отношений с Богом. Вера имеет и горизонтальное измерение – она пронизывает наши отношения с другими людьми, с окружающим миром. И именно отношения с Богом призваны наполнять, выстраивать и воспитывать наши отношения с ближними. Когда этого не происходит – случается то, что мы видим в этом библейском отрывке.
Обращение Самсону к Господу: сокрушение или подтверждение собственной мести?
Эта история заканчивается примечательными строками. В Газе, во время языческого праздника в честь бога Дагона, Самсона приводят в храм, чтобы посмеяться над ним. Однако за время заключения остриженные волосы отросли – и вместе с ними вернулась сила. В разгар празднества он сокрушает храмовые колонны, погребая себя вместе с множеством филистимлян. Самсон потерял всё: Далилу, зрение, силу, свободу, достоинство, но прежде всего он потерял своего Господа. Перед тем, как сокрушить столпы храма, в последнем порыве осознания он обращается к Богу – и это лишь второй раз за всю его жизнь: «Господи Боже! Вспомни меня и укрепи меня только теперь, о Боже! Чтобы мне в один раз отомстить Филистимлянам за глаза мои» (Суд. 16:28). Воскликнув: «умри, душа моя, с Филистимлянами», он обрушил кровлю храма. Под завалами погиб он сам вместе с теми, кто его пытал.
Услышал ли его Бог? Текст об этом умалчивает. Самсон, кажется, остаётся в одиночестве в последнем акте своей жизни. Этот последний акт столь же необычен, как и вся его жизнь: три тысячи погибших (столько людей находилось в этот момент в доме, согласно Суд. 16:27), но в большинстве своём это мирные люди, пришедшие на праздник. Примечательно, что Самсон не стремится возобновить свою миссию справедливого судьи и спасителя Израиля – он хочет лишь отомстить за свои глаза.
Самсон умирает в одиночестве среди трёх тысяч врагов. Почему этот невероятно сильный человек всегда был одинок – без друзей, без соратников? Почему он не собирал армию, которую мог бы привести к победе? Кажется, свои подвиги он совершал не ради народа, а ради того, чтобы произвести впечатление – быть может, на очередную женщину. Самсон поистине неоднозначный персонаж. Назорей – но пирует с друзьями. Непобедимый воин – но его сила всегда исходит от Духа Божьего. Еврей – но мы чаще видим его на территории филистимлян. Посвятил себя Богу – но в своих мыслях и поступках неизменно тянется к языческим женщинам.
В конце своей жизни он разрушает огромный храм Дагона в Газе – возможно, такова была его судьба. И лишь после смерти соплеменники удостоят его внимания: они похоронят его «между Цорою и Есталолом» (Суд. 16:31) – там, где он родился (ср. Суд. 13:25). Круг замыкается. Но чего он достиг за двадцать лет правления? Он претерпел полный провал как судья. Пренебрёг обязанностями своего посвящения. И, что хуже всего, похоже, так ничему и не учился: предал Бога, причинил страдания родителям, использовал женщин для удовлетворения своих страстей, убил тысячи филистимлян, не добился никакого прочного мира. Какая растраченная впустую жизнь и какая бессмысленная смерть!
Но нельзя на этом завершить размышление. Возможно ли, что персонаж, которому посвящены четыре главы Книги Судей, – просто безрассудный безумец? Самсон должен был освободить свой народ, но его главным интересом, судя по всему, были не битвы и победы, а женщины. История Самсона и Далилы – это история о том, как человеческая слабость и власть плотских желаний способны привести к утрате Божьих даров и благословений.
Вопросы для размышления
– Всегда ли я использую данные Богом дары для Его славы, для исполнения Его воли, или зачастую – в своих собственных интересах?
– Какова моя «ахиллесова пята»? Какая слабость или страсть чаще всего заставляет меня отдалиться от Господа и предпочесть что-то иное в моей жизни? Прошу ли я Его освободить меня от неё в таинстве исповеди и в личной молитве?
– Позволяю ли я Богу учить и направлять меня через обстоятельства жизни, или вера не касается больших и малых выборов внутри каждого дня?
– Что ослепляет меня сегодня? Плотская страсть? Жажда признания и славы? Гнев? Алчность? Что-то иное? Что мешает мне видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, и использовать их для того, для чего задумал их Господь?
– Моя жизнь наполнена общением и дружбой или скорее одиночеством? Если общением, то что это за общение? Ведет ли оно меня к свершению благого замысла Господа обо мне? Если одиночеством, то что это за одиночество? С чем связано моё отделение от других и какие угрозы моей душе оно несёт?
Николай Чирков, Анастасия Бозио