Автор: Вторая публикация из цикла «Великий пост с библейскими предателями»
Книга Бытия начинает историю человечества с двух ключевых эпизодов: Адама и Евы – первой пары, от которой произошли все люди, и Каина с Авелем – первых братьев, столкнувшихся с проблемой мирного сосуществования.
Каин и Авель родились сразу после того, как их родители были изгнаны из рая. Жизнь первых людей за пределами Эдемского сада проходит по знаком проклятия. Грех разрушил все отношения, которые составляли основу человеческого существования: с Богом, друг с другом, с самим собой.
Бог говорит Еве: «Умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт. 3:16). Адаму же он объявляет: «проклята земля от тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей». Тернии и волчцы произрастит она тебе» (Быт. 3:17–18). Если грех – это, по сути отказ от отношений с другим человеком и с той инаковостью, которой является сам Бог, чтобы поставить в центр всего своё эго и свои побуждения, то неудивительно, что всё подвергается искажению.
Невыносимая инаковость другого
Каин и Авель рождаются в мире, где отношения между мужчиной и женщиной больше не строятся на взаимности, согласно замыслу Творца, а превращаются в борьбу за власть, требующую подчинения другого. Поскольку Ева физически слабее, она вынуждена подчиняться господству Адама. В этом плане значимым является восклицание Евы перед лицом воодушевляющего опыта первых родов. Обнимая своего первого сына – Каина, она говорит: «я приобрела человека от Господа» (Быт. 4:1). Иерусалимская Библия содержит следующий комментарий к этому стиху: «Это ликование первой женщины, которая из рабыни мужа становится матерью мужчины».
Здесь важна игра слов – имя Каин (Qayn на иврите) созвучно слову «приобресть, приобретать» (qanah). Ева говорит о сыне не как о даре, который нужно хранить, а о том, что она приобрела мужчину (человека), и, следовательно, имеет право владеть им. Каин, как первенец, оказывается в этой связи с матерью, которая видит в нем не столько ребенка, о котором нужно заботиться, сколько мужчину, которого следует удержать рядом. Так рождается идея материнской власти (и первая в истории попытка матриархата). Далее библейский текст ничего не сообщает об этом первом событии, которое связывает глубокой телесной связью мать с сыном, и даже не упоминает о том, как рос Каин или как на него могло это всё повлиять. Однако мы можем представить себе удивление и реакцию Каина, когда Ева «родила ему брата, Авеля» (Быт. 4:2). Для первенца это стало проблемой: теперь ему пришлось учиться строить отношения не только с родителями, но и с братом. Если от родителей ребенок обычно получает заботу, то с братом всё сложнее – эти отношения часто становятся источником соперничества и конфликтов.
Неоспоримо, что Каин и Авель – кровные братья, но, как показывает Книга Бытия, одного родства недостаточно для подлинных братских отношений. На пути их сосуществования встаёт главный камень преткновения – это различия. После того, как в библейском тексте сообщается, что Ева родила Авеля, сразу же добавляется: «Авель был пастухом овец, а Каин был земледельцем» (Быт. 4:2). Это замечание указывает на принципиально разное отношение братьев к труду, которое влечет за собой большое культурное различие и вместе с ним – разное мировоззрение.
Авель – пастух, человек дороги (сегодня мы бы назвали его кочевником). Его жизнь – постоянное перемещение в поисках новых пастбищ. Это учит его видеть мир шире, принимать всё как дар и милость свыше, не претендуя на владение. Каин как земледелец, напротив, привязан к одному месту. Для него земля – не просто источник пропитания, а собственность. Он знает, что все плоды земли прежде всего получены благодаря его труду и усилиям. Два брата, два мироощущения. Один видит дар, второй – добычу. Вот откуда вырастает невидимая стена между братьями – стена из разных мировоззрений, заложенных в самом образе жизни. Может ли различие стать богатством, а не препятствием? Братство – это данность, которую не выбирают. Одновременно это и вызов: выйти за пределы себя, чтобы встретить другого во всём его уникальном богатстве (культурном, мировоззренческом). Без этого усилия мы пытаемся подогнать другого под себя и тогда его инаковость превращается в источник раздора.
Зависть как искра
Особую остроту конфликту придает вмешательство Бога. Вопреки человеческим представлениям о превосходстве – например, праву первородства Каина – Творец сознательно нарушает земные иерархии. И дальше на протяжении всей Священной истории Бог будет нарушать человеческие кодексы, которые стремятся установить, кто имеет больше прав, и будет выбирать самого малого и слабого, потому что, как напоминает Писание, «человек смотрит на внешность, а Господь на сердце» (1Цар. 16:7).
Именно это происходит в сцене жертвоприношения: «Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не презрел» (Быт. 4: 3–5). Бог по-разному смотрит на два приношения и выбирает не по статусу или традиции – Он видит искренность сердца. Истинная ценность человека кроется не во внешних атрибутах, а в глубине его души. Если Каин понял, что Бог не был к нему благосклонен, то это безусловно, связано с тем, что он не чувствовал себя благословенным в своей деятельности. Разный успех двух приношений стал искрой, которая разожгла насилие.
Итак, Каин разгневался и лицо его поникло. Библия описывает его реакцию одной фразой. Объятый гневом, он опустил голову, не в силах поднять взгляд ни к небу, ни на брата. Его терзало чувство вопиющей несправедливости: почему Бог отверг его жертву, предпочтя младшего Авеля? Ярость затмила разум, лишив способности трезво оценивать жизнь: ведь она редко следует нашим ожиданиям – в ней есть взлеты и падения, часто независящие от воли человека.
Интересно, что в этот критический момент Бог не оставляет Каина наедине с яростью. Он обращается к нему: «И сказал Господь Каину: почему ты огорчился, и отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4:6–7). Здесь ключевую роль играет выбор. Взгляните, Бог не карает, а ставит перед Каином возможность выбора. Он говорит: «да, грех соблазняет, манит, давит своей тяжестью, но решение – за тобой, ты можешь противостоять ему». В этот момент испытания особенно явно проявляется божественная забота. Бог не покидает Каина, не отворачивается от него. Напротив, Он обращается к нему лично и объясняет ситуацию, побуждает его сделать выбор. Свобода воли – это дар, а не проклятие.
Обратите внимание, что Господь дважды спрашивает Каина: «почему?» (отчего?). Можно предположить, что Бог ждал ответа, однако, Каин отказался вступать в диалог с Ним, хотя именно Господь выступил его инициатором. Вместо того, чтобы сказать всё то, что лежало у него на сердце, Каин остался в плену своего гнева и зависти к успеху брата. Эти чувства превратились в ненависть, которая и породила предательство Бога, выразившееся в страшном насилии: «и сказал Каин Авелю, брату своему: [пойдем в поле]. И когда они были в поле, восстал каин на Авеля, и убил его» (Быт. 4:8). Текст Бытия почти ничего не сообщает о том, что именно говорил Каин Авелю. Зависть, подтолкнувшая Каина поднять руку на брата, который не сделал ему ничего плохого, стала его попыткой разрешить внутреннее противоречие. Каин не понимал главного: убивая брата, он убивает и себя самого.
Где брат твой?
«И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату своему?» (Быт. 4:9). Господь снова вмешивается, но не с обвинениями, а просто задает второй важный вопрос в истории человечества. Первый вопрос был задан Адаму: «Где ты?» (Быт. 3:9), а второй – Каину. Вопрос, который Бог задает Каину, не носит информативного характера, а является экзистенциальным. Спросить о брате означает подтолкнуть Каина к осознанию: убийство брата не облегчило ему жизнь, а напротив, сделало её еще более мучительной и непонятной. Ответ Каина показывает, что он не осознает всей тяжести содеянного: «разве я сторож брату своему?» – возможно, он действительно не понимал своей ответственности. Теперь он узнаёт об этом, но уже слишком поздно.
На самом деле, этот вопрос Бог задает каждому человеку. Он напоминает, что другой человек – не чужой и не враг. Он – наш брат или сестра по самому факту человечества, так как оба носят имя Авель – «hevel», что дословно означает «дыхание» или «вдох». Истинная величина каждого человека заключается в осознании того, что дыхание, которое является другим, вверено моей ответственности. Если бы мы могли осознать, что в мире братьев и сестер, объединенных общим человеческим родом, дыхание каждого находится в руках другого, и что уклонение от этой ответственности означает уничтожение жизни на земле, то всеобщее братство перестало бы быть чистой утопией, а стало бы новым способом творить историю.
Каин и Авель не смогли понять, что их жизни, столь хрупкие и тесно связанные с их способностью дышать, делали их фактически ответственными друг за друга. Эта неспособность взять на себя ответственность заставляет задуматься над вопросом: почему Авель, столкнувшись с невысказанными словами Каина, не попытался обратиться к брату со своими словами? Из текста Книги Бытия может показаться, что Авель занял пассивную позицию, создавая впечатление предопределенной жертвы. Неужели он не понимал: иногда одно слово, сказанное вовремя, способно спасти жизнь? Его молчание стало частью истории и трагедии, которую можно было предотвратить. Об этом мы ничего не знаем.
Вечное изгнание
«И сказал Господь: что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли; и отныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей» (Быт. 4:10). Бог не отпускает Каина и после допроса переходит непосредственно к обвинению: «что ты сделал?». Если Бог является судьей, то обвинителем выступает голос крови Авеля. Она немой свидетель, но её крик сильнее любых слов.
В текстах Писания мы видим, что Бог – тот, кто слышит стенания бедных и угнетенных. Позже Он скажет Моисею: «Я увидел страдания народа моего… и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его» (Исх. 3:7). В случае Каина суд не допускает смягчающих обстоятельств, и за ним следует суровый приговор: «и ныне проклят ты от земли… Когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле» (Быт. 4:11–12). Отныне мир, некогда кормивший Каина, восстал против него. Убийство брата приводит к глобальной дисгармонии, в результате чего даже земля, до сих пор щедрая, отвернулась. Каждый шаг по ней будет напоминать о содеянном. Труд станет мучением, а дом – потерянной мечтой. Вот цена насилия: поднявший руку на брата своего, обрекает себя на вечное изгнание. Мир перестает быть домом – он превращается в чужую, враждебную пустыню.
Каин с горечью должен признаться Господу: «наказание мое больше, нежели снести можно. Вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мной убьет меня» (Быт 4:13). Что мы видим? Да, Каин признает, что его вина слишком велика, но это не раскаяние в содеянном и оно не приводит его к просьбе о прощении у Бога. Каин убежден, что Бог не может простить грех, который слишком велик. Заметьте, это уже второй персонаж Книги Бытия, который после содеянного не раскаивается и не просит прощения.
Удивительно, чем заканчивается история первого убийства в истории человечества. Последнее слово принадлежит не Каину, а верности Бога, который «сделал Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» (Быт. 4:15). Но и этого недостаточно, Каин чувствует себя беспокойным человеком, который не может обрести внутреннюю стабильность, настолько, что библейский рассказ сообщает нам, что «Каин пошел от лица Господа и поселился в земле Нод, на восток от Едема» (Быт. 4:16). «Нод» в переводе с иврита означает «быть бродягой», «странствовать».
История сыновей Адама начинается с разрыва братских отношений. Вражда появляется в первой семье, противопоставляя Каина Авелю. Как противостоять этой вражде и не предать заповедь Бога? Человек должен признать, что грех затаился у дверей его сердца: «а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит» (Быт. 4:7). Бороться с грехом или стать его рабом – выбор всегда за человеком.
Вопросы для размышления
— Легко ли мне принимать инаковость ближних? Или я жду, что другие будут мыслить и действовать, как я, и если они так не поступают, то нуждаются в исправлении и перевоспитании? Осуждаю ли я кого-то за то, что он не такой, как я или моё окружение?
— Считаю ли я, что Господь любит кого-то больше, чем меня? Если да, то какие чувства во мне вызывает это предпочтение? Делюсь ли я с Богом этими переживаниями в молитве?
— Есть ли у меня на сердце невысказанный гнев или обида? Ищу ли я освобождения от них прежде, чем они перерастут в более сильные чувства, способные толкнуть меня на грех?
— Стремлюсь ли я утвердить свою власть в отношении какого-то человека или дела – в семье, на работе, в Церкви? В каких моих действиях выражается это стремление? Я замечаю его разрушительную силу? Ищу ли я освобождения у Бога?
— Ценю ли я единство – в семье и в церковной общине – превыше всего остального? Готов ли я приносить своё личное мнение в жертву этому единству?
Николай Чирков, Анастасия Бозио