Автор: Третья публикация из цикла «Великий пост с библейскими предателями»
История Иосифа – одна из самых глубоких и человечных в Священном Писании. Это суровая повесть о семейных отношениях, расколотых завистью, ложью и предательством, и о долгом и мучительном пути к примирению. История Иосифа и его братьев – это драма человеческого сердца и провиденциальный замысел Бога.
Коротко напомним эту историю, изложенную в Книге Бытия. Юного Иосифа – сына Иакова-Израиля, внука Исаака и правнука Авраама – предали родные братья, продав его в рабство, но он их впоследствии простил. Первую часть этой истории – о предательстве братьев, о страданиях и верности юного Иосифа – обычно помнят гораздо лучше, чем вторую. Неудивительно, ведь она такая яркая в деталях и такая по-человечески понятная. Иосиф был любимым сыном отца, братья ему завидовали, и вот, однажды, когда все они были в поле, далеко от дома, решили с ним расправиться. Сначала хотели убить, а потом продали проходящим мимо Мадиамским купцам. Отцу же сказали, что Иосифа растерзал дикий зверь. Так заканчивается первая часть истории, и вслед за ней открывается вторая, которая проливает новый свет на эти события и на предназначение Иосифа.
Итак, Иосиф оказался в Египте, в рабстве, где его ждали новые испытания: домогательства жены хозяина, которые от отверг, и незаслуженное заключение в тюрьму. Во всех этих бедах, как свидетельствует Писание, Иосиф оставался верен Богу, и после испытаний не только вышел из тюрьмы, но и стал, по сути, вторым по значимости человеком в Египте после фараона. Далее наступили голодные годы. Египет в те времена славился своими плодородными полями на берегах Нила, так что именно туда пришли покупать хлеб для своих близких некие люди из Палестины – в которых Иосиф узнал своих братьев, некогда предавших его в рабство. Казалось бы, час расплаты настал, но Иосиф избирает иной путь…
Драма братских отношений
Что такое братство? В самом начала Книги Бытия мы видим, что это отношение навязанное, а не избранное – оно возникает из одного факта: общих родителей, любовь которых приходится делить. Родители, как правило, любят детей в «равной мере» – однако, поскольку дети разные, любить одинаково разных людей означает любить их по-разному. Проблема начинается тогда, когда различия воспринимаются в категориях «больше или меньше». Неудивительно, что братство порождает напряжение, конфликты, ревность и порой жестокую, неисцелимую ненависть. Ничего в братстве не дано заранее, кроме общей крови: это отношение, которое нужно выстраивать. То есть речь идет не от том, чтобы быть братьями, но о том, чтобы ими стать. Но на каком основании? Именно в этом и кроется главная проблема всей Книги Бытия. История Иосифа – это не история одного человека. Эта история Иакова и его детей, пытающихся родиться к братству.
Трудности между братьями, описанные в Книге Бытия, неизменно связаны с отношениями между родителями. Первая история братьев в Писании – это история первенца, который так и не стал братом. Каин ненавидел Авеля, потому что не был способен принять иной способ, которым Бог его любил: не только то, как Бог любил Авеля, но и то, как Бог любил его самого. Устраняя инаковость другого, он устраняет и свою собственную – так Каин убивает не только Авеля, но и себя. К сожалению, мы видим что проблема повторяется с каждым поколением: Авраам, Исаак, Иаков – все они несут в себе незаживающие раны предпочтения, ревности и обмана. Иаков, сам обманувший отца ради первородства брата, теперь сам обманут сыновьями. Из поколения в поколение проблемы отношений повторяются, смещаются, усиливаются: зло переходит на детей до третьего и четвертого колена. История Иосифа прорастает из этого семени.
Израиль любил Иосифа больше всех сыновей. Иаков назван здесь Израилем – именем, которым он был благословлён Богом. Это предпочтение укорено не в сентиментальной привязанности, а в логике избрания: Иосиф призван стать тем, кто восстановит разрушенную семью. Видимым знаком этой любви стала туника – кетонет: «Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, и сделал ему разноцветную одежду» (Быт. 37:3). Важно подчеркнуть символику данной туники. В древности она являлась одеянием, украшенным разноцветными вставками, – облачением сановников, царственным нарядом, которое явно не годится для работы в поле. Даря её Иосифу, Иаков на глазах у всех подчеркивает превосходство Иосифа над всеми другими сыновьями, не высказывая этого прямо. Это стало дополнительным поводом для вражды: «И увидели братья его, что отец их любит его более всех братьев его; и возненавидели его и не могли говорить с ним дружелюбно» (Быт. 37:4).
Ненависть братьев к Иосифу неслучайна – это результат накопившейся зависти, питаемой логикой количественного измерения любви. Присутствие того, кого любят «больше», непрерывно возобновляет в сознании братьев ощущение нехватки любви, неутомляемой жажды по ней и страха никогда не быть достаточно любимыми. Братья не стремятся к более высокой любви оттого, что Иосифа любят больше: они хотели бы лишь, чтобы Иаков любил меньше. Если теряется видение личности и логика безвозмездной любви заменяется количественными критериями, равенство становится непременным условием. Тот, кто оторвался от объятия любви и не принял её свободно, уже не воспринимает, насколько сам любим, но с завистью смотрит на то, как любят другого. Ревность и зависть – это позиция одинокого, изолированного, оторванного от источника жизни человека. Всё, что порождает подобный склад ума, ведёт к смерти – вплоть до оправдания убийства: «но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают её принадлежащие к уделу его» (Прем. 2:24).
В основании ревности и соперничества между братьями лежит проблема отца и принятия его любви. Библейские экзегеты по-особому трактуют фразу «его возненавидели» (в тексте оно упоминается два раза). Местоимение «его» может относиться как к Иакову, упомянутому последним, так и к Иосифу, упомянутому чуть ранее с тем же местоимением. Контраст, подчеркнутый хиазмом (Литературный прием, при котором элементы текста, фразы или понятия повторяются в обратном порядке (структура A-B-B’-A’), образуя «крестообразную» форму, – Прим. авт.) между двумя фразами «отец их любит его» и «они (все его братья) возненавидели его ещё более» – заставляет думать, что Иосиф является этим объектом: братья воздают ненавистью тому, кого любит отец, и тем самым подчёркивают противоречивое положение Иосифа. Но это отнюдь не исключает того, что отец тоже ненавидим. Он должен быть первым, кого они ненавидят, поскольку является причиной несправедливости, жертвами которой считают себя братья. Однако, если братья и завидуют, то лишь потому, что желают любви отца, а поэтому не могут сознательно его ненавидеть. Их ненависть обращается против Иосифа, препятствующего их желанию, против счастливого соперника, наполненного любовью, которой они считают себя лишёнными. Ненависть сразу же отражается на речи: братья «не могли говорить с ним дружелюбно» (Быт. 37:4).
В поисках братьев
Братья находятся далеко – пасут стада в Сихеме, на расстоянии примерно 80 км. Это большое географическое расстояние, которое указывает прежде всего на расстояние внутреннее: они далеки от дома, то есть от своего чувства сыновства и братства. Они остаются «снаружи» – немного как старший сын в притче о милосердном отце. Эта ситуация невыносима, это напряжение, которое необходимо разрешить. Иаков пытается найти выход. Он поручает Иосифу миссию: найти «мир» (посылает его дважды) для «своих братьев». Отец призывает его увидеть, что братьям и семье не хватает мира – шалома (שלום), и посылает его, чтобы восстановить это благополучие. Он просит его «вернуть» отцу слово там, где это стало невозможным. Для этого Иосиф должен уйти из дома отца, из своей страны – как это было с Авраамом, Исааком и самим Иаковом.
В этом Иосиф не перестаёт быть избранным. Напротив, начиная с этого момента его избрание вступает в конфликт, который он косвенно создал. Иосиф должен согласиться оказаться вовлеченным в конфликт с братьями, избегая соблазна обойти его, делая вид, что его не существует, и довольствуясь безопасностью дома и теплотой доброжелательности отца. Тот факт, что Иосиф ищет своих братьев, уже является началом поиска единства семьи – ведь отец посылает его к братьям именно для того, чтобы найти их. Отец, посылающий Иосифа на поиски братьев – яркая отсылка ко Христу (Мф. 15, 24), идущему за заблудшей овцой, ищущему потерянную драхму.
В путешествии в Сихем мы находим краткое и, казалось бы, случайное повествование о таинственной встрече между Иосифом, блуждающим в полях Сихема в поисках своих братьев, и неизвестным человеком. Писание не сообщает нам ни имени, ни личности этого персонажа. Эпизод далеко не так незначителен, как может показаться на первый взгляд. Мы видим, как Иосиф блуждает без цели в поле, потерянный и поэтому неспособный выполнить свою миссию, готовый вернуться домой ввиду безуспешных поисков братьев. Неспособный никого найти, он может быть найден лишь третьим лицом, которое вытащит его из этого блуждания и направит к его миссии. На важный вопрос человека: «чего ты ищешь?» – Иосиф отвечает, раскрывая своё призвание: «Я ищу братьев моих» (Быт 37:16). Он ещё не до конца понимает значение этой фразы, но в послушании уже живёт своей идентичностью. На прямой вопрос человека Иосиф должен ответить своим истинным желанием: «Я ищу братьев моих». Иосиф не только выполняет поручение отца, но и ответственно вкладывает свою жизнь в поиски конкретных людей.
Безымянный человек побуждает Иосифа следовать этому желанию: он делает это с большой деликатностью, не давая приказов. Он лишь указывает путь: «и сказал тот человек: они ушли отсюда, ибо я слышал, как они говорили: «пойдем в Дофан»» (Быт. 37:17). Это вмешательство таинственного персонажа важно, потому что он символически отделил Иосифа от его отца, позволив Иосифу следовать собственному желанию, выйдя даже за пределы того, о чём просил отец. Встреча завершается замечанием, что Иосиф «пошёл за братьями своими, и нашел их в Дофане» (Быт. 37:17), тем самым отказываясь от привилегированного положения, до которого его возвысило отцовское избрание.
Автор текста неслучайно акцентирует внимание читателя на теме послания. Современного человека характеризует желание самоутверждения (мои идеи, мои жизненные проекты, мои интересы), подразумевающее также стремление быть оригинальным во что бы то ни стало. Нам трудно войти в иную логику – логику принятия поручения. Но миссия исполняется лишь тогда, когда человек послан (Ин. 14:31, Гал. 2:20). Христос исполняет то, что говорит Ему Отец. Так и призвание каждого в Церкви не может осуществиться иначе, как в послании Церкви. Подчинение каждого крещенного Церкви – как в её общинном, так и в иерархическом измерении – обеспечивает послушание, установку, без которой невозможно осуществление призвания. Нельзя жить призванием, желая утверждать самого себя. Чем более моё призвание и миссия свободны от страстей и обладания, тем они подлиннее, ибо исходят из любви.
Вернемся к Иосифу, который находит, наконец, своих братьев. Интересно, что в то время как Иаков-Израиль говорит ему «иди» к своим братьям, о Иосифе говорится, что он «приходит» (пришел): глагол, который означает приближение, а не удаление. Иосиф не «уходит» далеко, но «приходит» туда, где, по его мнению, его отец хочет его видеть. Иосиф жаждет обретения братства и восстановления отношений. Однако его братья думают иначе – они его предают: «и увидели они его издали, и прежде нежели он приблизился к ним, стали умышлять против него, чтобы убить его. И сказал друг другу: вот, идет ясновидец. Пойдем теперь и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его» (Быт 37: 18-20). Заметьте: увидев Иосифа вдали, братья не называют его по имени, а говорят, что идёт ясновидец (в начале главы описывается то, как Иосиф видел сны и трактовал их своим братьям). До сих пор рассказчик использовал слово «его братья» для обозначения десяти братьев Иосифа. Он перестает это делать с момента их заговора. Теперь братство окончательно исчезло и было отвергнуто, потому что Иосиф был окончательно из него исключён. Он больше не их брат – лишь «властелин снов», определение саркастичное и презрительное.
Они замышляют убийство – как когда-то Каин, решивший устранить проблему сложных отношений. Братья Иосифа «не смогли говорить с ним в мире». Внутри больного отношения слово тоже заболевает: перестает порождать жизнь, превращаясь в смертоносное оружие. Они узнают его издалека по цветной одежде, в которую он одет и которая делает его хорошо заметным. Когда Иосиф подходит к ним, братья совершают символический акт: срывают с него красивую тунику – разноцветную одежду, которая была на нём (Быт. 37:23). Забрать у кого-то тунику было серьёзным поступком: она использовалась в путешествии, служила одеялом, в ней можно было спать. Но в случае с Иосифом акцент делается на том, что он таким образом лишается одеяния, обозначающего его идентичность. Туника, знак любви отца, делала видимым его привилегированное положение среди братьев, а также особое положение, о котором говорили сны. Подобной участи подвергались все пророки, отвергнутые из-за своих пророчеств, которые считаются не спасением, а угрозой для будущего (Иер. 38:1-6). Теперь Иосиф голый, а нагота – это позор беглецов, пленников, депортированных: быть выставленным на произвол других без какой-либо защиты, полностью уязвимым, лишенным всякого достоинства и ценности, сведенным к объекту. Это крайняя нищета того, кто не может предъявить никаких прав. Как Христос на Голгофе, пришедший искать своих братьев, так и Иосиф лишён туники, лишён своего царства. Но другие могут завладеть только выражением любви, но не самой любовью.
В братьях пробуждается только страх перед его властью, перед риском потерять наследство. Братья, под влиянием своего толкования снов, боятся, что центральная роль Иосифа приведёт к его господству над ними. Но попытка аннулировать сны, в которых они видят предсказание, сулящее им беду, лишь откроет путь к их исполнению. Какое же наследие братья хотят захватить ценой насилия? Это любовь отца. Точно так же человечество хочет завладеть наследием Христа, которым является сыновство Отцу. Когда Бог приближается к нам в Своём Сыне Иисусе Христе, срабатывает обычный механизм жажды наследия – завладеть тем, что когда-то сам человек отверг. Это следствие первородного греха: силой завладеть даром Божьим. Это вечная разрушительная иллюзия человека, желающего быть богом без Бога.
Путь к исцелению
Во второй части истории описывается путь исцеления братских отношений. При встрече с братьями в Египте Иосиф выбирает не путь отмщения и унижения собственных братьев, а пусть признания и прощения. Когда братья наконец стоят перед Иосифом в Египте – сначала не зная кто он, потом зная, – совершается то, что было предсказано снами вначале. Но не как торжество власти, а как дар прощения: «я Иосиф, брат ваш» (Быт. 45:4) – слова, которые разрушают все защитные стены и призывают к плачу.
В финале истории Иосиф провозглашает свое благословение: «Вы продали меня сюда, потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни» (Быт. 45:5). Это не просто утешительная фраза. Это глубокое созерцательное прочтение собственной истории, при котором предательство братьев вписывается в провиденциальный замысел: из зла Бог сотворил благо.
И это поражает: в самой первой книге Ветхого Завета рассказана удивительная история о прощении, которое в то же время не имело ничего общего с безразличием ко греху, с попустительством. Иосиф отказался мстить за себя, отказался даже от обличения братьев, согрешивших против него. У него не было к ним никаких претензий и счетов. Вместо этого он провёл их через испытание и убедился, что состоялось подлинное покаяние: они осознали, что, предав его из-за зависти, поступили дурно, и в следующей подобной ситуации готовы были поступить иначе. Наказывать их или прощать – это Иосиф предоставил Богу. Ему было важно другое – вернуть братьев: «и целовал всех братьев своих, и плакал, обнимая их. Потом говорили с ним братья его» (Быт. 45:15).
У Иосифа было призвание более требовательное, чем у его братьев. В нём должно было сосредоточиться тройное примирение как ответ на тройной ущерб греха: Иосиф обратит братьев к отцу и друг к другу, откроет любовь Бога ко всем через благословение земли, понимаемой не как товар, которым нужно жадно овладеть, но как средство общения. Именно по причине этого требовательного призвания Иосиф и получает от Иакова ту любовь, которая необходима для его исполнения. Это – проблема, лежащая в основе избрания. Тот, кто не находится внутри логики безвозмездности, видит в избрании повод для дискриминации и борьбы. Этой драмой отмечена вся человеческая история.
Примирение Иосифа с братьями кладёт конец цепи предательств, уходящих корнями в историю Каина и Авеля. Но насколько устойчивым окажется это братство? Библейская история снова и снова будет представлять нам конфликты внутри народа и между народами. Ожидание примирения остаётся открытым – ожидание, которое исполнится в Том, Кто сделает «из двух один народ» в братстве, основанном на любви Отца.
Вопросы для размышления
— В чем выражается бескорыстная и безмерная любовь Бога ко мне? Становится ли она для меня идеалом, побеждающим мою собственную меру? Прошу ли я Бога в молитве научить меня такой любви и такому взгляду – в первую очередь, на себя самого?
— Замечаю ли я элементы меры или расчета в моей любви к ближним? Какие раны это наносит им и нашим отношениям? Что помогает мне освободиться от этих мер и любить ближних безвозмездно, без условий и ожиданий?
— Есть ли место зависти в моём сердце? Чему и кому я завидую? Чего я желаю, на самом деле? Доверяю ли я Богу эти мои переживания?
— Что значит для меня принять миссию? В своей повседневной жизни, на работе, в семье, я стремлюсь реализовать свои планы и желания или открыть волю Божию через те обстоятельства, перед которыми Он меня поставил? Кто и что помогает мне в этом процессе?
— Что значит для меня братство изнутри истории моей семьи, моего прихода или общины, изнутри дружбы? Как я могу растить подлинно братские отношения посреди логики разделения и соперничества?
Николай Чирков, Анастасия Бозио