Автор: Вопрос: Когда я спрашиваю: «кто создал Бога?», мне отвечают, что Бог не создан, у Него нет «начала». Но как это понять, если всё вокруг имеет причину? Как правильно мыслить об этом, чтобы не сводить Бога к «объекту внутри мира»?
Отвечает о. Никита Кушнарев, СJD:
Вопрос может показаться наивным, но на самом деле он очень глубокий. Он о самом факте вопрошания, когда мы ставим сложные вопросы о Боге, о Вселенной, о месте человека в окружающем его мире. Вместо того чтобы дать «готовый ответ», давайте отправимся в небольшое путешествие — по трём великим способам, которыми человек пытался ответить на этот вопрос: миф, философию и религию.
Миф: «Было всегда» как аксиома опыта
Начнём с самого древнего пласта, с мифа. Миф — это не сказка, не выдумка. Это первая, ещё не расчленённая на логические категории, попытка человека объяснить мир, своё место в нём и ответить на вопрос «как жить?». Он говорит на языке образов, а не понятий.
Для этого путешествия я предлагаю обратиться к одному необычному источнику — мультфильму «Кутх и мыши» (Свердловская киностудия, 1985). Хотя авторы опирались на чукотские сказки, на самом деле мультфильм заимствует свой сюжет из очень древнего мифологического пласта, который в тех или иных формах встречается от Вавилона до Южной Америки.
Ворон Кутх существовал всегда. Точка. Вопрос «кто создал Кутха?» в мифе даже не возникает. Он всегда был — и, устав от одиночества, сотворил землю. Причём Кутх одновременно несёт в себе как созидательное начало (он творит), так и разрушительное (из его следов возникают маленькие, но крайне надоедливые мыши, с которыми он вынужден бороться). Для мифа «всегда было» — это аксиома, основанная на простом опыте: мы приходим в мир, а он уже есть. В нём уже существуют горы, реки, животные. Уйдём мы — мир продолжит существовать. И эта первая сущность, этот ворон Кутх, двойственна, потому что древний человек переносит на неё свой собственный опыт: он знает, что способен и создавать, и разрушать. Миф не ищет причину первого сущего — он просто констатирует его как данность.
Это первый человеческий ответ на вопрос о начале, и он вовсе не наивен, он дан в вечном круговороте времени с его сменой сезонов и занятий, в котором вопрос о начале не возникает, ибо он всегда чем-то или кем-то наполнен.
Философия: поиск «чего-то одного» вместо «кого-то личного»
В солнечной Греции, в которой на основе мифа и рефлексии над ним рождается философия, мы наблюдаем важнейший сдвиг. Первоначало мира перестаёт быть личным. Некоторые исследователи замечают, что мир как бы теряет свое очарование. Греки говорят: «Нет, ворон и мыши — это слишком поэтично. Давайте искать другое основание». Фалес предлагает воду, Гераклит — огонь, Анаксимандр говорит о беспредельном (апейроне). Теперь в начале существует не личность, а нечто (стихия или принцип), которое способно принимать многообразие форм. Оно не имеет образа, но содержит в себе все формы видимого мира. Гераклит подчёркивает, что этот первоогонь «вечно возгорается и вечно угасает». Первооснова мира также, как и ворон Кутх, отвечает за порождающую, но также и за разрушающую сторону бытия.
В этой концепции уже в зародыше содержатся Идея идей Платона и Недвижимый Двигатель Аристотеля. Если в мире есть движение и развитие, рассуждает Аристотель, должен существовать его вечный источник. Но этот источник уже не творит из одиночества — он просто есть, как условие возможности всякого движения.
Религия (исламская традиция): Бытие, Которое «должно» существовать
Переместимся в центральную Азию, в Бухару и Хорезм, где на стыке греческой философии и священной Книги ислама рождается новый синтез. Философ Ибн Сина (Авиценна), опираясь на аристотелевскую логику и на тексты Корана, формулирует поразительную мысль: должно существовать Бытие, которое не может не существовать.
Коран многократно подчёркивает абсолютную вечность и самодостаточность Бога. В суре «Аль-Ихляс» (112-я сура) мы читаем: «Скажи: «Он — Бог, Единый, Бог вечный; не родил и не был рождён, и нет никого равного Ему»» . А в суре «Аль-Хадид» (57-я сура, аят 3) говорится: «Он — Первый и Последний, Явный и Сокровенный, и Он о всякой вещи знающ».
Для Авиценны эти коранические истины становятся отправной точкой философского размышления. Бог — это сама необходимость бытия. Он автор мира, и ничто не происходит без Его воли. Бытие, которое не может не существовать (wājib al-wujūd), не нуждается в причине, ибо сама категория «причины» применима лишь к тому, что может не существовать (mumkin al-wujūd). Эта мысль — мощный прорыв. Авиценна снимает вопрос «кто создал Бога?», потому что созданным может быть только то, что имеет начало во времени или зависит от другого. А то, что существует по необходимости, не имеет нужды в создателе. Философ здесь не просто повторяет Коран, но переводит его истины на язык строгой логики, показывая, что разум сам приходит к необходимости признать Бытие, Которое не может не существовать.
Эта идея проделала долгий путь через Ближний Восток, Северную Африку и Испанию, чтобы попасть на Запад — во Францию и Италию. Там она встретилась с христианской мыслью, которая приняла этот рациональный импульс, но наполнила его новым содержанием — содержанием личного Бога, Который есть Любовь.
Христианский ответ: не просто Причина, но Присутствие и Путь
Скромный доминиканский монах Фома Аквинский принимает эстафету, которую мы начали на далекой Чукотке. Если что-то существует здесь и сейчас, значит, оно участвует в самом факте существования. А значит, должен быть Тот, Кто есть само Бытие, не участвующий в нём, а являющийся им. Фома говорит: мы не можем помыслить Бога как «объект внутри мира» — даже самый большой и древний. Бог не находится в ряду причин и следствий. Он — чистый Акт бытия (Ipsum Esse subsistens). Поэтому вопрос «кто создал Бога?» для святого Фомы не имеет смысла, как вопрос «кто создал само существование?».
Но христианство не ограничивается только мыслью Ангельского Доктора. Если бы Бог был только «внешней причиной», Он оставался бы далёким, холодным, подобным Недвижимому Двигателю Аристотеля. Библия говорит о другом — о Боге, Который не просто «запускает» мир, но входит в него. Святой Иоанн провозглашает: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… И Слово стало плотью и обитало с нами» (Ин 1:1,14). Это сердце христианства: Творец не остаётся вне Своего творения. Он становится частью его, разделяет его судьбу, принимает страдание и смерть. Бог не просто говорит о мире — Он входит в мир, чтобы исцелить его изнутри.
И это присутствие не заканчивается с Вознесением. Христос говорит: «Се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф 28:20). Он остаётся в мире — в таинствах Церкви, особенно в Евхаристии, где Он даёт Себя нам как хлеб жизни, в Слове, в молитве, в самом теле Церкви. Бог одновременно вне мира (как его вечный источник) и в мире (как Тот, Кто действует в таинствах и преображает реальность изнутри).
Но и это не всё. Святой Павел открывает нам эсхатологическое измерение обсуждаемого нами вопроса: «Им создано всё, что на небесах и что на земле… всё Им и для Него создано» (Кол 1:16). Христос — не только начало творения, но и его конечная цель. Он — «Начаток» (1 Кор 15:20), Первенец и гарантия будущего Воскресения. Весь мир, вся история движутся к Нему, к исполнению замысла Отца, когда «Бог будет всё во всём» (1 Кор 15:28).
Таким образом, христианство предлагает не просто логический ответ на вопрос о «причине Бога». Оно даёт ответ, который можно пережить:
Бог — Творец, Который не был создан, потому что Он есть само Бытие.
Бог — Слово, ставшее плотью, Которое вошло в мир, чтобы разделить нашу судьбу.
Бог — Альфа и Омега, начало и конец, Тот, Кто ведёт мир к его исполнению.
И в этом главное отличие христианского ответа от мифологического вечного круга или философской Первопричины: Бог не несёт в Себе двойственности ворона Кутха (созидание и разрушение). Зло не является частью Его природы. Напротив, Бог вступает в борьбу со злом, чтобы исцелить мир. Его вечность — это не просто «долгое время», это полнота жизни вне времени, которая, по Своей любви, открывается человеку и позволяет нам уже сейчас, в этом мире, прикасаться к Нему.
Вместо заключения
Так как же нам правильно мыслить о Боге, чтобы не сводить Его к «объекту» внутри мира?
Признать ограниченность нашего языка: Все наши слова («бытие», «причина», «источник») — это аналогии. Мы говорим о Боге человеческими словами, но Он всегда превосходит наши понятия.
Сменить перспективу: Мы привыкли мыслить от мира — к его причине. Но христианство приглашает нас мыслить от Бога — к миру. Не «Бог — это что-то, что существует», а «всё, что существует, существует благодаря тому, что Бог есть Любовь, щедро делящаяся бытием».
Довериться Откровению: В конечном счёте, ответ на вопрос о вечности Бога не вычисляется окончательно умом (хотя разум нам очень помогает). Он даётся в личной встрече с Тем, Кто говорит: «Я есмь Сущий» (Исх 3:14). Эта встреча, доступная нам в молитве, в Таинствах, в Слове, и есть настоящий ответ на все наши недоумения.
Бог не «создан», потому что Он есть сама полнота существования, которая по определению не имеет ни начала, ни конца. И самое удивительное — эта полнота не безлика, как огонь Гераклита или апейрон Анаксимандра. Она есть Любовь, Которая знает нас по имени и желает, чтобы мы разделили её вечную радость. Именно поэтому наш вопрос о «создателе Бога» в конце концов оказывается приглашением к разговору с Ним, а не к вечному уходу в дурную бесконечность.
о. Никита Кушнарев, СJD
Фото: Wikimedia
Вы можете отправить свой вопрос анонимно через чат-бот в Телеграм с пометкой «Вопрос священнику», и на него ответит один из священников, сотрудничающих с нашим порталом.