Автор: Будущий Папа Римский, выходящий на сцену подпольного театра в оккупированном Кракове, — уже сам по себе сюжет, достойный отдельной статьи. Но эта история интересна еще и тем, что театр остался частью жизни этого человека даже после того, как он отказался от актерской карьеры.
22 октября, в день литургической памяти святого Иоанна Павла II, Игорь Фофанов рассказывает о той стороне его жизни, о которой вспоминают значительно реже, чем о Понтификате. Мы поговорим о Кароле Войтыле как об актере и драматурге, создавшем несколько необычных пьес, и рассмотрим три из них, которые кажутся особенно интересными. Все эти произведения появились задолго до избрания Войтылы Папой, но затронутые в них темы будут сопровождать его на протяжении всей жизни.
Театр во время оккупации
В сентябре 1939 года 19-летний Кароль Войтыла учился на филологическом факультете Ягеллонского университета в Кракове. Театром он увлекался еще со школьных лет. В родных Вадовицах участвовал в любительских постановках, пробовал себя в режиссуре, писал стихи и всерьез задумывался о профессии актера.
Начавшаяся война перечеркнула эти планы. В ноябре 1939 года немецкие оккупационные власти провели в Кракове операцию против преподавателей высших учебных заведений. Были арестованы 183 человека, большинство из которых отправили в концентрационные лагеря. Ягеллонский университет закрыли. Польские культурные учреждения оказались под жестким контролем оккупационных властей. Чтобы зарабатывать на жизнь и избежать отправки на принудительные работы в Германию, Войтыла устроился рабочим: сначала в каменоломню, затем на химический завод Solvay. Однако с литературой и театром он не расстался. Вместе с друзьями продолжал читать польских поэтов, обсуждать пьесы и устраивать тайные встречи.
22 августа 1941 года в Кракове возник Рапсодический театр (Teatr Rapsodyczny), организованный Мечиславом Котлярчиком, актером, режиссером и давним знакомым Войтылы. Постановки проходили в частных квартирах перед небольшим кругом приглашенных зрителей. В оккупированной Польше даже исполнение произведений национальной литературы могло принести много проблем, поэтому участники соблюдали строгую конспирацию. У Рапсодического театра была своя художественная программа. Здесь почти не использовали декорации и сложные сценические эффекты, а привычное драматическое действие отходило на второй план. Основное внимание уделялось слову, его звучанию, интонации и смыслу. В репертуаре были произведения Юлиуша Словацкого, Адама Мицкевича, Циприана Норвида и других польских авторов.
Кароль оказался одним из самых талантливых участников труппы. Его актерские способности высоко оценивал Юлиуш Остерва, известный польский актер и режиссер, считавший, что молодого Войтылу ждет серьезное театральное будущее. Однако в 1942 году Кароль решил поступить в подпольную духовную семинарию. Для коллег по театру это стало неожиданностью. Войтыла постепенно прекратил участие в постановках, хотя продолжал общаться с Котлярчиком и сохранил интерес к театру.
На этом рассказ об актерском прошлом будущего Папы обычно и заканчивается. Но отказ от сцены для него не означал отказа от драматургии. Уже став священником, а затем епископом, Войтыла продолжал писать пьесы. Правда, теперь его все больше интересовали внутренний мир человека, причины его поступков и последствия принятых решений.
«Брат нашего Бога»: искусство и призвание
Во второй половине 1940-х годов молодой священник Кароль Войтыла работал над пьесой «Брат нашего Бога» (Brat naszego Boga). Главным героем он выбрал Адама Хмелевского, польского художника, участника Январского восстания 1863 года, который оставил живопись и посвятил жизнь помощи бедным и бездомным. Позднее он стал известен как брат Альберт и основал монашеские общины альбертинцев и альбертинок. И выбор героя здесь был далеко не случайным. Войтыла сам недавно отказался от актерской карьеры ради священства. История художника, которому пришлось решать, чему посвятить собственную жизнь, была ему особенно близка.
Много лет спустя Иоанн Павел II вернулся к этой теме в автобиографической книге «Дар и тайна» (Dar i Tajemnica). Вспоминая свое призвание, он признавал, что пример брата Альберта сыграл важную роль в его решении оставить искусство и литературу ради священнического служения.
Пьеса начинается в мастерской Адама. Вокруг него собираются друзья, художники и люди искусства. Они обсуждают живопись, талант и место художника в обществе. Самого Адама, однако, все сильнее тревожит положение краковских бедняков. Он видит людей, живущих в нищете, и постепенно приходит к мысли, что не может ограничиться сочувствием или разговорами об общественной несправедливости. При этом Хмелевский вовсе не разочаровался в искусстве. Он талантливый художник, у него есть признание и возможности для дальнейшей работы. Поэтому решение оставить живопись дается ему нелегко.
Особое место в пьесе занимает картина Ecce Homo («Се Человек»), над которой работает Адам. На ней изображен страдающий Христос. Постепенно художник начинает узнавать Его черты в бедных и бездомных, которых встречает на улицах Кракова. Работа над образом Христа становится частью его собственного духовного поиска.
Есть в пьесе и персонаж по имени Незнакомец, предлагающий революционный путь решения социальных проблем. Он убежден, что изменить положение бедных можно через борьбу с существующим общественным порядком. Адам разделяет его возмущение несправедливостью, но выбирает другой путь. Он решает жить среди нуждающихся и помогать им непосредственно. Для художника этот выбор означает полный пересмотр прежней жизни. Ему предстоит отказаться от профессиональных планов, привычного окружения и положения в обществе. Войтыла подробно прослеживает, как Адам приходит к решению, которое со стороны может показаться непонятным даже близким людям.
Пьеса была завершена приблизительно к 1950 году, однако, опубликована лишь в 1979-м, когда ее автор уже стал Папой Римским. Первым произведение напечатал польский еженедельник Tygodnik Powszechny.
В 1983 году Папа Иоанн Павел II причислил брата Альберта к лику блаженных, а в 1989-м — к лику святых. Таким образом получилось, что человек, чья жизнь когда-то помогла Каролю Войтыле определиться с собственным призванием, был позднее канонизирован им самим.
К теме художественного творчества Иоанн Павел II возвращался и позднее. В Письме к художникам 1999 года он размышлял о таланте как о даре, который человек призван развивать и использовать во благо других. Судьба же брата Альберта придает этим размышлениям и другой смысл — Хмелевский не перестал быть художником, но оставил любимое дело, потому что почувствовал призвание к иному служению.
«Перед ювелирной лавкой»: любовь и ответственность
В декабре 1960 года в польском католическом журнале Znak появилась пьеса «Перед ювелирной лавкой» (Przed sklepem jubilera). Автором был указан некто Анджей Явень. Но под этим псевдонимом публиковался Кароль Войтыла, который к тому времени уже был епископом и преподавателем философии.
Произведение имело необычный подзаголовок: «Размышление о таинстве брака, временами переходящее в драму». Этот подзаголовок довольно точно описывал содержание пьесы. Вместо привычного последовательного сценического действия Войтыла предложил три истории, связанные между собой судьбами двух поколений.
Первая история посвящена Терезе и Анджею. Молодые люди любят друг друга и собираются пожениться. Однажды перед ювелирной лавкой Анджей предлагает Терезе стать его женой. Вскоре они покупают обручальные кольца, которым предстоит сыграть важную роль во всем произведении. Поначалу история выглядит вполне счастливой, однако спустя некоторое время Анджей погибает на войне, а Тереза остается одна с их сыном Кшиштофом.
Вторая история разворачивается в семье Анны и Стефана. Они давно женаты, но постепенно отдалились друг от друга. Стефан замкнулся в себе, а Анна чувствует себя одинокой и нелюбимой. Отчаявшись вернуть прежние отношения, она решает продать свое обручальное кольцо. Анна приходит к ювелиру, но тот отказывается его покупать, потому что кольцо, положенное на весы, словно теряет свой вес. Ювелир объясняет, что обручальные кольца связаны между собой и их нельзя оценивать по отдельности, пока живы оба супруга.
И вот в этой необычной сцене заключена одна из самых главных мыслей всего произведения. Анна пытается избавиться от кольца, потому что больше не видит смысла в своем браке. Но символ их союза напоминает ей о связи, которая продолжает существовать, несмотря на отчуждение между супругами.
В истории Анны также появляется Адам — посторонний человек, помогающий ей иначе взглянуть на собственную жизнь. В разговоре с ним возникает евангельский образ Жениха, через который Войтыла обращается к христианскому пониманию брака и любви.
Третья часть пьесы посвящена детям этих семей. Кшиштоф, сын Терезы и Анджея, влюбляется в Монику, дочь Анны и Стефана. Молодые люди собираются пожениться, но их отношение к будущему браку во многом определяется тем, что они видели в родительском доме.
Кшиштоф вырос без отца. Моника, напротив, росла в полной семье, однако, постоянно наблюдала отчуждение между родителями. Она боится, что ее собственный брак закончится так же. Кшиштофу приходится убеждать любимую девушку, что их отношения не обязаны повторять историю Анны и Стефана. Таким образом Войтыла соединяет судьбы двух поколений, и семейная жизнь родителей оказывается важной частью опыта детей, влияя на их представления о любви, доверии и ответственности.
У пьесы был вполне конкретный жизненный контекст. Войтыла много работал с молодежью, сопровождал молодые семьи, обсуждал с ними вопросы брака и отношений. Вокруг него сформировался круг друзей и воспитанников, с которыми он поддерживал общение на протяжении многих лет. В том же 1960 году вышла его философско-этическая книга «Любовь и ответственность» (Miłość i odpowiedzialność). В ней Войтыла рассматривал человеческую любовь с точки зрения нравственного выбора, достоинства личности и ответственности перед другим человеком.
В пьесе те же проблемы получают художественное воплощение. Анна переживает одиночество рядом с мужем, Моника боится повторить судьбу родителей, Кшиштоф пытается построить отношения, основанные на доверии. Их истории позволяют увидеть, как, казалось бы, философские вопросы возникают в самых обычных жизненных обстоятельствах.
Спустя два десятилетия Иоанн Павел II обратится к теме человеческой любви и брака в цикле папских катехез, впоследствии получившем название «Теология тела». Конечно, эти выступления нельзя считать продолжением пьесы, однако интерес к браку как к отношениям двух свободных и ответственных людей был характерен для Войтылы задолго до начала его понтификата.
«Свечение отцовства»: человек перед одиночеством
В 1964 году Кароль Войтыла опубликовал философско-поэтический текст «Рассуждение об отцовстве» (Rozprawa o ojcostwie). Позднее этот замысел получил развитие в драматической мистерии «Свечение отцовства» (Promieniowanie ojcostwa), опубликованной в журнале Znak в 1979 году под псевдонимом Станислав Анджей Груда (точная дата завершения окончательной редакции неизвестна).
Из трех рассматриваемых произведений это, пожалуй, самое необычное. В нем почти нет внешнего действия, а персонажи ведут длинные внутренние монологи. Сам Войтыла определил жанр произведения как мистерию. Оно состоит из трех частей: «Адам», «Опыт ребенка» и «Мать».
Главный герой носит имя Адам. За ним стоит и конкретный человек, пытающийся разобраться в собственной жизни, и, конечно, библейский образ первого человека. Адам стремится к независимости, он не хочет, чтобы другие люди ограничивали его свободу, предъявляли требования или заставляли принимать обязательства. Но постепенно обнаруживает, что выбранное им одиночество не приносит удовлетворения. Он чувствует потребность в близости с другими людьми и одновременно боится ее. Но в его жизни появляется девочка Моника, лишенная отцовской заботы. Постепенно между ними складываются отношения, меняющие представления Адама о самом себе. Девочке нужен отец, а Адам впервые по-настоящему сталкивается с необходимостью отвечать за другого человека.
Войтыла исследует в своем произведении, что именно делает человека отцом. Биологическое родство здесь не играет определяющей роли: Моника не является родной дочерью Адама. Отцовство возникает через принятие ребенка, готовность заботиться о нем и разделять ответственность за его жизнь. И постепенно Адам начинает понимать, что отношения с другим человеком вовсе не обязательно уничтожают его свободу. Напротив, добровольно принятая ответственность открывает перед ним возможности, которых он прежде не замечал.
В третьей части появляется образ Матери. Это уже преимущественно символическая фигура, через которую Войтыла обращается к темам материнства, человеческой общности и отношений человека с Богом. А семейная история постепенно перерастает в богословское размышление.
По своей форме «Свечение отцовства» заметно отличается от ранних театральных опытов Войтылы. В Рапсодическом театре главным средством выражения было произнесенное слово. Здесь слово почти полностью заменяет действие, а основная часть происходящего разворачивается во внутреннем мире персонажей.
В последующие годы Иоанн Павел II неоднократно обращался к теме семьи и отцовства. В апостольском обращении Familiaris consortio («Братство семьи», 1981) он рассматривал семью как общность личностей, связанных любовью и взаимной ответственностью. А в обращении Redemptoris custos («Страж Искупителя», 1989), посвященном святому Иосифу, уделил особое внимание отцовству, основанному на принятии призвания, заботе и служении.
Эти документы были написаны уже Папой Римским и решали совершенно иные задачи. Тем не менее интерес Войтылы к человеческим отношениям, семье и ответственности прослеживается в его жизни и трудах задолго до их появления.
От сцены к философии личности
В 1969 году Кароль Войтыла опубликовал философский труд «Личность и поступок» (Osoba i czyn). К тому времени он уже был кардиналом, участвовал во Втором Ватиканском Соборе, преподавал этику и имел серьезную академическую репутацию.
В этой работе Войтыла исследовал человеческую личность через ее сознательные действия. Его интересовало, каким образом человек принимает нравственные решения, что происходит с ним в результате собственных поступков, и как свобода связана с ответственностью. Читатель, уже знакомый с его пьесами, обнаружит здесь немало общих вопросов, встречающихся в его драматургических произведениях.
Однако было бы ошибкой считать драматургию Войтылы лишь подготовительным этапом его философской деятельности, ведь пьесы, научные труды и пастырская работа шли параллельно, а вопросы, занимавшие автора, получали разное выражение в зависимости от выбранной им формы.
После избрания Войтылы Папой в октябре 1978 года многие из этих тем заняли важное место в его учительстве. Уже в первой энциклике Redemptor hominis («Искупитель человека», 1979) Иоанн Павел II уделил особое внимание достоинству человеческой личности. Позднее он также неоднократно обращался к вопросам свободы, совести, труда, любви и нравственной ответственности.
* * *
Кароль Войтыла оставил сравнительно небольшое драматургическое наследие. Его пьесы не вошли в число самых известных произведений мирового театра, а широкое внимание привлекли главным образом после того, как их автор стал Папой Римским. Между тем они представляют интерес сами по себе. В них сохранились размышления молодого священника и епископа о человеческом призвании, любви, семье и ответственности, которые позднее получили развитие в его философских и богословских трудах.
Сегодня Иоанна Павла II вспоминают прежде всего как Папу, сыгравшего огромную роль в истории современной Католической Церкви. Однако знакомство с его драматургией позволяет увидеть за этой всемирно известной фигурой Кароля Войтылу, который еще в юности выходил на сцену подпольного театра в оккупированном Кракове, а затем на протяжении десятилетий пытался понять человека через литературу, философию и богословие. И, пожалуй, именно поэтому его пьесы заслуживают внимания даже тех, кто хорошо знаком с его биографией и учительством.
Игорь Фофанов