Автор: Французская мистик, социальный работник, писательница и богослов-практик, Мадлен Дельбрель прожила жизнь, которая сама по себе стала богословским высказыванием: Бог присутствует там, где Его меньше всего ожидают увидеть — в пригородных трущобах, в коммунистических кварталах, среди людей, которые никогда не входили в церковные двери. О её пути от воинствующего атеизма к радикальной святости, который и сегодня остается одним из самых захватывающих свидетельств христианского обращения, рассказывает Игорь Фофанов.
Детство и юношеский атеизм
Мадлен Дельбрель родилась 24 октября 1904 года в Мюсидане, небольшом городке в департаменте Дордонь на юго-западе Франции. Ее отец, Камиль Дельбрель, был железнодорожным служащим, человеком образованным, но далеким от религии. Семья часто переезжала: Периге, Бордо, наконец – Париж, куда они окончательно перебрались в годы Первой мировой войны.
Религиозное воспитание в семье было минимальным. Мадлен получила первое Причастие, однако, к подростковому возрасту окончательно отошла от веры. В семнадцать лет она провозгласила себя убежденной атеисткой и написала сочинение, которое начиналось так: «Бог умер. Но если это верно, то необходимо сознательно не жить больше так, как будто Бог еще существует». Это был не бунт ради бунта, а искренняя философская позиция молодой женщины, увлеченной чтением, поэзией и экзистенциальными вопросами. Она изучала философию, посещала художественные и литературные салоны Парижа, писала стихи. Ее интеллектуальная среда была светской и нередко антиклерикальной.
В этот период она была помолвлена с молодым человеком по имени Жан Марон, разделявшим ее мировоззрение. Однако в 1924 году он расторгает помолвку и собирается вступить в доминиканский орден, а ее отец начинает слепнуть. Эти потрясения, по всей видимости, стали одними из катализаторов ее внутреннего переворота, хотя сама Мадлен никогда не сводила свое обращение только к одному или двум событиям.
«Бог есть». Апостолат в красном пригороде
Приблизительно в 1924–1925 годах — точная дата не зафиксирована — произошло то, что сама Мадлен впоследствии описывала как подлинную встречу с живым Богом. Ключевую роль сыграло общение с аббатом Лоренцо, а также чтение — в частности, труды религиозных мыслителей, с которыми она познакомилась в это время. Она начала молиться, искренне и страстно, как человек, который долго был в пустыне и вдруг нашел воду.
Обращение было стремительным и полным. Уже в 1927 году она встретилась с доминиканцем отцом Лораном (некоторые источники называют его основным духовным наставником этого периода) и начала серьезно изучать католическое богословие. Вместе с небольшой группой подруг она размышляла о том, как следовать за Христом в современном мире — не в монастыре, не за закрытыми дверями, а прямо на улице, среди людей.
И поворотным моментом в жизни Мадлен стал 1933 год, когда она вместе с двумя подругами переехала в Иври-сюр-Сен — промышленный пригород Парижа, один из так называемых «красных поясов» французской столицы. Иври был твердыней французской компартии: коммунисты управляли муниципалитетом непрерывно с 1925 года, а религия воспринималась здесь если не с враждебностью, то с глубоким безразличием.
Именно сюда — в самый, казалось бы, неподходящий для христианского апостолата город — Мадлен пришла не как миссионер с Библией в руках, а как социальный работник. Она устроилась в городскую социальную службу и до конца жизни работала там в качестве профессионального социального ассистента. Это не было маскировкой или стратегией — это было ее призванием.
Она и ее подруги не основали монашескую общину в формальном смысле. Они жили вместе, соблюдали молитвенное правило, но не принимали монашеских обетов. Их образ жизни Мадлен называла «апостольской общиной мирян». Они посещали больных, помогали семьям в кризисных ситуациях, поддерживали одиноких стариков, сопровождали людей в бюрократических лабиринтах социального государства.
Примечательно, что Мадлен не вступала в открытую идеологическую полемику с коммунистами. Она уважала людей, с которыми работала, понимала социальные корни их убеждений и ценила искренность их борьбы за справедливость. При этом она открыто оставалась католичкой, не скрывая своей веры и не навязывая ее. Эта позиция — присутствие без агрессии, свидетельство без пропаганды — стала одним из ее главных вкладов в экклезиологическое мышление XX века.
В 1938 году небольшая группа расширилась, к ней присоединились новые женщины, и постепенно сложилась та форма жизни, которую позднее назовут «общиной Иври».
Богословие повседневности: «Мы, люди улицы»
Параллельно с социальной работой Мадлен писала. Ее тексты не были академическими трактатами — это были медитации, письма, наброски, рожденные из живого опыта. Главный ее вклад в духовную литературу — сборник эссе и размышлений, изданный посмертно под названием «Nous autres, gens des rues» («Мы, другие, люди улиц», 1938). В нем есть строки, которые часто представляются как квинтэссенция ее богословия воплощения:
«Мы, простые люди, изо всех сил верим, что эта улица, этот мир, в который нас поместил Бог, является для нас местом нашей святости. Мы верим, что в нем нет недостатка ни в чем необходимом, потому что, если бы нам не хватало этого необходимого, Бог уже дал бы его нам» (Madeleine Delbrêl, «Nous autres, gens des rues», 1938).
Центральная идея ее богословия — освящение повседневности. Мадлен настаивала на том, что миряне призваны к святости не вопреки своей обычной жизни, а через нее. Работа, домашние дела, общественный транспорт, очередь в магазине — все это может стать местом встречи с Богом, если человек живет с открытым сердцем.
Особое место в ее богословии занимает образ танца. Она писала о духовной жизни как о танце с Богом — движении, которое требует доверия, гибкости и готовности следовать ритму, задаваемому Другим. Этот образ стал одним из самых узнаваемых в ее наследии.
Другой ключевой темой было миссионерское измерение мирянской жизни. Задолго до Второго Ватиканского собора Мадлен разрабатывала идеи, которые впоследствии нашли отражение в соборных документах — прежде всего в Lumen Gentium и декрете Apostolicam Actuositatem об апостольстве мирян. Ее интуиции о Церкви, пришедшей к людям, а не ожидающей их в своих стенах, во многом предвосхитили соборное богословие.
Диалог с коммунизмом: уникальная позиция
Годы жизни в Иври совпали с периодом расцвета и кризиса французского коммунизма. Мадлен наблюдала эту идеологию изнутри, из повседневного опыта общения с людьми, искренне в нее верившими. Ее отношение к коммунизму было сложным и неоднозначным.
С одной стороны, она никогда не принимала марксистский атеизм и открыто говорила о несовместимости коммунистической идеологии с христианской верой. С другой — она видела в коммунистическом движении искаженный, но узнаваемый ответ на подлинные человеческие страдания, на несправедливость, которую Церковь не всегда умела адресовать.
В 1950-е годы она написала несколько текстов о коммунизме, в которых звучала жесткая критика — но критика богословская, а не политическая. Она обвиняла коммунизм прежде всего в том, что он присваивает себе эсхатологическое измерение, обещая человеку рай на земле без Бога. При этом она призывала христиан не бояться этого вызова, а отвечать на него собственным, более убедительным свидетельством.
Последние годы и смерть
В конце 1950-х — начале 1960-х годов Мадлен работала над систематизацией своего духовного и богословского опыта. Она много писала, участвовала в дискуссиях о подготовке Второго Ватиканского собора, поддерживала переписку с богословами и церковными деятелями. Ее голос все больше звучал в общецерковном пространстве.
13 октября 1964 года Мадлен Дельбрель скончалась в Иври-сюр-Сен от инсульта. Ей было 59 лет. До открытия очередной сессии Второго Ватиканского собора оставались недели. По свидетельству ее подруг, смерть застала ее за работой — она редактировала рукопись.
Символично, что она умерла в год, когда Церковь на соборе обсуждала именно те темы, которым она посвятила жизнь: присутствие Церкви в современном мире, диалог с атеизмом.
Наследие и беатификационный процесс
Посмертная известность Мадлен Дельбрель росла постепенно, но неуклонно. Ее тексты начали издаваться и переиздаваться во Франции и за рубежом. Сборники «Nous autres, gens des rues» (1966) и «La joie de croire» (1968) стали классикой французской католической духовности.
Папа Иоанн Павел II открыл процесс беатификации Мадлен Дельбрель в 1993 году, епархиальные приготовления к которому были завершены в 1990 году епископом Франсуа Фретельером, вспомогательным епископом Кретеи. 26 января 2018 года Папа Франциск признал ее героическую добродетель и тем самым возвысил Мадлен Дельбрель до титула «Досточтимой». Для дальнейших шагов на пути к беатификации Церковь ждет чудес по её заступничеству.
Духовные наследники Дельбрель сегодня действуют во многих странах мира. Основанная ею традиция апостольских общин мирян продолжается: небольшие группы мужчин и женщин, вдохновленных ее опытом, живут совместной жизнью молитвы и социального служения в рабочих кварталах разных городов.
* * *
Мадлен Дельбрель прожила жизнь, которую трудно охарактеризовать одним словом. Она была мистиком, который убирал квартиры одиноких стариков. Богословом, который никогда не преподавал в университете. Апостолом, который никогда не произносил проповедей с амвона. Ее святость была тихой, будничной — и именно поэтому такой поразительной.
Церковь еще не произнесла окончательного слова о ее святости. Но жизнь Мадлен Дельбрель стала ответом на вопрос, который каждый христианин задает себе в начале нового дня: как быть со Христом здесь — на этой улице, в этом городе, среди этих людей?
«Слово Божие не везут на край света в чемодане: его несут в себе, уносят в себе. Его не кладут в какой-то уголок своего существа, в память, словно на полку шкафа, куда его убрали. Его пускают вглубь себя, до той петли, на которой поворачивается всё наше существо. Нельзя быть миссионером, не открыв в себе этот искренний, широкий, сердечный приём Слову Божию, Евангелию. Это Слово, его живое устремление — воплощаться, воплощаться в нас.
И когда мы так обитаемы им, мы становимся способны быть миссионерами.
Но не будем обманываться. Знаем: принять в себя послание нетронутым — весьма дорогая цена. Вот почему столь многие из нас его подправляют, искажают, смягчают.
Испытывают потребность приспособить его к духу дня, как будто Бог не соответствует духу каждого дня, как будто можно подправить Бога.
Если Миссионер-Священник является глашатаем Слова Божия, то мы, миссионеры без священства, являемся своего рода таинством этого Слова.
Однажды познав Слово Божие, мы не вправе не принять его; однажды приняв его, мы не вправе не позволить ему воплотиться в нас; если оно однажды воплотилось в нас, мы не вправе оставить его при себе — отныне мы принадлежим тем, кто его ожидает.
Чтобы воспринимать Слово Божие всерьёз, нужна вся сила Святого Духа».
(Madeleine Delbrêl, «Une missionnaire sans bateau», 1989)
Игорь Фофанов
Фото: Коллаж из фото Gisbert Greshake/Josef Weismayer и Association Les amis de Madeleine Delbrêl