Авторский цикл Анджело Лорети
19 мая 2026 года католический культурный мир понёс ещё одну тяжёлую утрату. Всего через полтора месяца после смерти Витторио Мессори из жизни ушёл Марио Артуро Яннакконе. Он умер в больнице Сан-Джерардо в Монце в возрасте 62 лет после опухоли мозга, диагностированной чуть более двух лет назад.
Друг и соратник Яннакконе по издательству «Il Timone» вспоминает: «Он был счастлив, потому что у него была возможность подготовиться, закрыть, «всё устроить». Он говорил об этом с олимпийским спокойствием, с евангельской безмятежностью. Без риторики, без героизма». И заключает: «Он прошёл последнюю милю с благодарностью».
Для русского читателя, который только начал знакомиться с итальянской католической мыслью через недавний цикл о Мессори, имя Яннакконе пока мало что скажет. Но это упущение необходимо исправить так же, как мы исправили его в случае с Мессори. Потому что эти двое — хотя и очень разные по складу и по жанру — были близки в главном: оба не боялись правды. Оба брались за темы, которые либеральная культура предпочитает замалчивать или извращать. Оба видели в истории не поле для политических спекуляций, а пространство действия Промысла — и, увы, пространство действия сил, которые этому Промыслу противостоят.
Биографическая справка:
«Марио Артуро Яннакконе родился в 1963 году. Окончил Миланский университет по специальности «История христианства» в середине 1990-х годов, защитив под руководством Ремо Качитти диссертацию о власти воображения и искусстве памяти в «Духовных упражнениях» святого Игнатия Лойолы — работа, которая уже тогда имела уровень докторской диссертации. Однако он с самого начала чувствовал некоторую несовместимость с академическим миром. Вместо того чтобы строить карьеру в университете, он предпочёл проложить себе самостоятельный путь. Жил как независимый интеллектуал, разделяя своё время между преподаванием творческого письма, переводами, редактурой, консультациями, генеалогическими исследованиями на заказ, сотрудничеством с журналами и газетами — и, прежде всего, книгами. Очень многими книгами.
Его интересы были удивительно разнообразны — от эзотерики до христианской мистики, от телевизионной критики до биографий великих романистов, от расследований в области современной истории до вопросов веры. Всё это разнообразие скреплялось одним, а точнее, целым пучком нитей: глубокая католическая вера, желание понять духовные силы, стоящие за культурными явлениями, созерцание красоты (прежде всего литературной) и стремление к истине любой ценой».
Из статьи Андреа Галли в газете L’Avvenire, 19/05/2026
Величайший итальянский католический апологет, Рино Каммиллери, его друг и соавтор по La Nuova Bussola Quotidiana, сказал о нём: «И рак у Марио был именно в том органе, который его характеризовал, — в мозге. Потому что он и был мозгом». Эта фраза — не преувеличение. Яннакконе обладал редчайшей способностью, которую Каммиллери называл умением «исчерпать тему». Когда он брался за какой-либо сюжет — будь то мексиканские кристерос, галлюциногенные грибы, тамплиеры или Джордано Бруно, — никто после него уже не мог добавить ничего нового. Он исследовал предмет с такой точностью, доскональностью и полнотой, что его книги становились последним словом по данной теме. И при этом, как ни странно, его монументальный труд о «психоделической революции» пользовался бешеным спросом… у байкеров, мотоциклистов из «Ангелов Ада». Это говорит о нём больше, чем любые академические регалии: он умел говорить о сложном — и его слышали те, кто никогда не открыл бы университетский фолиант.
Он был человеком огромной эрудиции и редкого трудолюбия. И при этом — человеком величайшего смирения. Каммиллери признаётся: «Хотя он считал меня своим учеником, на самом деле было наоборот, потому что я завидовал его способности…».
Другой его соратник по издательству «Il Timone» вспоминает, что они в шутку называли себя «The Blues Brothers» (Братья Блюз), потому что были «в миссии от имени Господа». Они могли спорить часами, цитировать бесчисленное множество авторов и книг, но в их разговорах существовали две нерушимые границы. Первая: «Обо всём можно было спорить, но всё останавливалось, умолкало, как только мы доходили до порога Господа нашего, Девы Марии, Его Святой Церкви и Его святых». Вторая: «Как бы далеко мы ни заходили в соревновании, кто больше процитирует, в какой-то момент мы убирали ногу с педали газа, позволяя победить любви. Соревнование не должно было унижать другого».
Это был человек, который ставил любовь выше интеллекта, а веру — выше любой эрудиции. Он обладал удивительным, «здоровым, настоящим, глубоким смехом, который практиковал как экзорцизм». Потому что, как говорил его друг, «смеяться — удел умных».
Его книги — это путешествие по самым загадочным и самым кровавым страницам истории. Он писал о Ренн-ле-Шато и о тамплиерах, об Адаме Вайсгаупте и иллюминатах, о Марии Магдалине и о Джордано Бруно. Он исследовал «психоделическую революцию» и показывал, как спецслужбы, психиатры и контркультура 1960-х годов сплели сеть, из которой мир не распутался до сих пор. Он писал о серийных убийцах и о том, почему они заполонили наше кино, литературу и телевидение. Но, может быть, самыми важными его книгами стали те, где он обращался к мученикам и исповедникам веры.
Его «Кристиада. Эпопея кристерос в Мексике» (2013) — это монументальный труд о восстании мексиканских католиков против антицерковного террора в 1920–1930-х годах. Книга, неоднократно переиздававшаяся, открыла итальянскому читателю трагедию, о которой либеральная историография предпочитала молчать: о тысячах расстрелянных священников, о повешенных «кристерос», которые шли на смерть с криком «¡Viva Cristo Rey!» — «Да здравствует Христос Царь!».
А его «Преследование» (2015) — это уже взгляд на более широкий горизонт: систематические преследования христиан в XX веке, от Мексики до Испании, от СССР до нацистской Германии. Книга стала финалистом престижной премии Acqui Storia — и это было признание не только таланта автора, но и самой темы, которую так долго замалчивали.
Яннакконе не был кабинетным учёным. Он был рыцарем пера. Он не боялся называть врагов Церкви их именами. Не боялся показывать, как мифы — о тамплиерах, о магии, о «заговорах» — часто служат прикрытием для самой реальной, самой жестокой борьбы против Христа и Его Церкви. Но он не был и «конспирологом» в вульгарном смысле. Он был историком — то есть человеком, который верит, что истину можно найти, если копать достаточно глубоко и достаточно честно.
После того как ему поставили диагноз, Яннакконе старался использовать последние силы, чтобы завершить многочисленные проекты, которые были у него в работе. Один из самых любимых — биография Германа Мелвилла — вышла в июне в издательстве Ares под названием «Herman Melville. Il magnifico naufrago». Не успел он закончить другие дорогие его сердцу замыслы: историческое расследование о возможных марианских явлениях в Гьяйе-ди-Бонате (Бергамо) в 1944 году, а также критический анализ жизни и творчества Рене Генона, одного из главных авторов эзотерического ренессанса XX века.
Мы не знаем, пересекались ли пути Яннакконе и Мессори. Они были современниками. Они писали для одних и тех же издательств — «Ares», «Lindau», «Sugarco». Они, несомненно, читали друг друга. Но даже если они никогда не встречались лично, их объединяло одно: оба были воинами в той битве, которую Церковь ведёт не «против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего» (Еф 6,12).
И вот теперь оба ушли. Сначала Мессори, 3 апреля. Потом Яннакконе — 19 мая. Пасхальное время 2026 года забрало у нас двух гигантов. Но их книги остались. И дело, которому они служили, не умирает.
Он оставил после себя и неформальное, устное наследие: беседы с друзьями, студентами, журналистами и исследователями, которые обращались к нему за советом и помощью. Часть этого богатства сохранилась в видео и интервью, которые сегодня можно найти в интернете.
В своей биографии святого Иоанна Креста, комментируя один из самых известных поэтических текстов кармелитского мистика (отсылающий к словам апостола Павла из Послания к Галатам 2:20: «уже не я живу, но живёт во мне Христос»), Яннакконе писал: «Эта фраза выражает парадокс христианина, который, сознавая, что его собственное существование — лишь тень истинной жизни, хорошо знает, что живёт во временном. Если смерть — не конец всего, не торжество небытия, а переход к истинной жизни, тогда повседневное существование временно, оно лишь репетиция истинной жизни. Жизнь, как бы полно она ни была прожита, есть лишь лишение истинной жизни». С этим сознанием Яннакконе поднялся на свой кармель, с грустью оставляя земные привязанности (прежде всего жену и сына), но также со сверхъестественной безмятежностью и доверием к истинной жизни, которая ждала его.
В этом цикле мы поговорим подробнее о его главных книгах — о «Кристиаде», о «Преследовании», о его исследованиях тамплиеров и иллюминатов, о добре и зле в современной культуре, о совместимости йоги и христианства и о многом другом. А начнем мы с книги, которая лучше всего вводит нас в метод Яннакконе — смотреть в лицо самой тёмной реальности, чтобы понять, откуда берётся свет.
Фото: www.liberiinveritate.org