Автор: В последние годы мы всё чаще слышим о проникновении восточных духовных практик в фитнес-центры, больницы, школы и даже в некоторые католические общины. Речь идёт о йоге. То, что начиналось как экзотическое увлечение интеллектуалов и богемы начала XX века, сегодня стало массовым явлением. Йоге, которую практикуют миллионы людей, часто не задумываясь о её истинных целях и философском фундаменте, посвящена седьмая и заключительная статья из цикла Анджело Лорети об интеллектуальном наследии Марио Артуро Яннакконе.
Историк и писатель, Яннакконе имел в молодости личный опыт занятий йогой. Он не отрицает, что некоторые её элементы (контроль тела, дыхания, внимания) могут быть полезны и даже перекликаются с христианской аскетикой. Но он также чётко показывает, что йога в своих глубинных целях принципиально несовместима с христианским учением, поскольку её конечная цель — не встреча с личным Богом, а растворение личности в безличном абсолюте. Яннакконе говорит не как отвлечённый теоретик. Он лично, на протяжении почти десяти лет — с 16 до 25 — практиковал йогу, изучал её классические тексты и академическую литературу. Поэтому он судит не со стороны, а изнутри пережитого опыта, что придаёт его словам особую ценность и достоверность.
Что такое йога на самом деле? Философские корни
Яннакконе начинает с важного различения. Слово «йога» происходит от санскритского корня yuj («соединять, привязывать, направлять»). В самом общем смысле йога — это психо-духовная практика, призванная соединить тело и ум, контролировать чувства, воображение и дыхание. На первый взгляд, в этом нет ничего плохого. Более того, христианские аскеты и мистики (святой Игнатий Лойола, святой Иоанн Креста, святая Тереза Авильская) тоже учили контролю над чувствами, концентрации, медитации и даже использовали определённые дыхательные техники. Однако, как подчёркивает Яннакконе, цели кардинально различны.
Дело в том, что йога не существует сама по себе. Она является частью сложной индийской философской системы, которая называется санкхья. Это одна из шести ортодоксальных систем индуизма, дуалистическая философия, различающая материю (пракрити) и дух (пурушу). Йога, в свою очередь, является практическим методом освобождения пуруши из плена материи. Позже йога была интегрирована и в другие системы, прежде всего в веданту (в частности, адвайта-веданту — учение о недвойственности), а также в буддизм. Таким образом, за простыми упражнениями стоит целая метафизика, и эта метафизика, как показывает Яннакконе, несовместима с христианством.
Яннакконе предупреждает: йога — это «зонтичный термин». Под этим названием объединяются десятки школ и направлений, иногда очень разных и даже противоречивых. Классическая йога Патанджали, бхакти-йога (йога преданности), крийя-йога, тантра-йога — это лишь некоторые из них. Каждая из этих ветвей по-своему относится к телу, к сексуальности, к молитве и к конечной цели. Но все их объединяет одно: они не признают личного Бога, Творца и Искупителя, и видят спасение в угасании личности, а не в её вечной жизни во Христе.
Классическая йога Патанджали: гностический путь
Наиболее авторитетным текстом по йоге считаются «Йога-сутры» Патанджали (приблизительно II–IV века до н. э. или нашей эры). Эта система состоит из восьми ступеней, которые известны как аштанга-йога. Первые две — это Яма (ограничения: ненасилие, правдивость, неворовство, целомудрие, нестяжательство) и Нияма (предписания: чистота, удовлетворённость, аскетизм, самоизучение, преданность Богу). Далее следуют Асана (физические позы) и Пранаяма (управление дыханием). Затем — Пратьяхара (отвлечение чувств от объектов), Дхарана (концентрация внимания), Дхьяна (медитация) и, наконец, Самадхи — просветление, «сверхсознание».
Может показаться, что первые две ступени напоминают христианские заповеди. Однако, как замечает Яннакконе, в йоге эти ограничения носят технический, а не моральный характер. Йог воздерживается от насилия не потому, что это грех перед Богом, а потому, что насилие нарушает его энергетический баланс и мешает достижению самадхи. Здесь нет понятия личного греха, нет отношения к Богу как к Отцу. Есть только техника. Более того, пранаяма в классической йоге — это больше чем дыхательное упражнение. Это технология управления так называемыми «тонкими энергиями», которые, как считается, циркулируют по телу и концентрируются в семи энергетических центрах — чакрах. Цель йога — пробудить эти энергии, поднять их от нижней чакры (связанной с сексуальностью) до высшей, тысячелепестковой, чтобы достичь самадхи. Яннакконе подчёркивает: речь идёт о целой метафизике, а не о здоровом образе жизни.
Цель всей этой системы — кайвалья (освобождение), понимаемое как полное отделение духа (пуруши) от материи (пракрити). Йог стремится прекратить поток перерождений (сансару), «погасить» индивидуальное сознание. Самадхи — это не единение с личным Богом, а, по сути, угасание личности. Как отмечает Яннакконе, христианские мистики (например, святой Иоанн Креста) описывают состояние «экстаза» как встречу с Живым Богом, Который сохраняет и преумножает личность. В йоге же «экстаз» — это, скорее, «энстаз», то есть уход внутрь себя, прекращение всякой активности, включая активность любви. Мирча Элиаде, крупнейший историк религии, который сам практиковал йогу, чётко различал эти два состояния. Энстаз — это растворение сознания в себе, экстаз — это выход навстречу Другому.
Энстаз и экстаз: почему самадхи — не встреча с Богом
Ключевое различие, которое Яннакконе заимствует у Элиаде и других исследователей, — это различие между энстазом и экстазом. Самадхи, к которому стремится йог, представляет собой энстаз: полное прекращение психической активности, растворение сознания, уход из мира феноменов. Это не встреча с кем-то, а, скорее, угасание самого «я». Христианские мистики, напротив, говорят об экстазе — выходе из себя навстречу личному Богу, Который сохраняет и даже усиливает индивидуальность души. Яннакконе с сожалением отмечает, что многие западные авторы (особенно в 1960–1970-е годы) пытались отождествить самадхи с видением beatifico, описываемым святым Иоанном Креста. Он приводит печальный пример Анри ле Со, бенедиктинского монаха, который уехал в Индию миссионером, а вернулся как свами, в оранжевых одеждах, и в своём «Духовном дневнике» доказывал совместимость йоги и христианства. Для Яннакконе это не аргумент в пользу синтеза, а предостережение: искренний, но заблудший человек может потерять веру, даже не заметив этого.
Бхакти-йога и крийя-йога: «христианская» ширма
Яннакконе проводит важное различие между классической йогой Патанджали и теми формами, которые получили наибольшее распространение на Западе, — а именно бхакти-йогой (йогой преданности) и крийя-йогой. Эти направления выглядят более «привлекательными» для западного человека, потому что они используют понятия любви, преданности, даже говорят об Иисусе Христе. Главным пропагандистом бхакти-йоги на Западе был Парамаханса Йогананда, основавший центр в Калифорнии и написавший знаменитую «Автобиографию йога». Йогананда создал синкретическое учение, в котором он пытался «гармонизировать» йогу с христианством. Иисус Христос для него был не Богочеловеком, а великим йогом, «просветлённым», который просто не был понят своими учениками. Йогананда написал многотомный комментарий на Евангелия («Евангелие от Иисуса»), в котором он перетолковывает каждую строчку в духе индуистской философии.
Бхакти-йога и крийя-йога, по словам Яннакконе, создают у человека гностическую форму ментальности. Человек начинает верить, что он может спастись своими силами (через асаны, пранаяму и медитацию), без необходимости в таинствах, без необходимости в благодати, без необходимости в посредничестве Христа. Это духовная гордыня, и в этом их главная опасность. Йогананда был не первым, но одним из самых успешных миссионеров. Он сумел упаковать йогу в привлекательную для американцев форму. Его успех был подготовлен десятилетиями пропаганды теософов, которые ещё в конце XIX века знакомили Запад с идеями реинкарнации, кармы и «древней мудрости».
Тантра-йога: путь через «падение»
Самым радикальным и опасным направлением Яннакконе считает тантра-йогу. Если классическая йога учит отречению от чувственных удовольствий, то тантра предлагает парадоксальный путь: «освобождение через наслаждение». Согласно тантре, нужно не избегать «греха» и страсти, а намеренно погружаться в них, чтобы, прожив их до дна, «сжечь» их и тем самым преодолеть. Как замечает Яннакконе, этот принцип — «освобождение через грех» — проповедовал и английский оккультист Алистер Кроули (который был не только адептом тантры, но и, по мнению некоторых исследователей, агентом британской разведки). Кроули основал собственную религию — телему, главным принципом которой было «Делай, что изволишь, — таков весь закон». Не случайно Кроули был тесно связан с распространением психоделиков и с кругом Олдоса Хаксли (который в своём последнем романе «Остров» описал утопическое общество, использующее наркотики и тантрические практики).
Тантра-йога, в её западной версии, стала идейной основой для «сексуальной революции», для движения New Age и, в конечном счёте, для современной идеологии гендера. Яннакконе подчёркивает, что тантра-йога сегодня особенно популярна именно потому, что она обещает просветление через полное освобождение от любых моральных запретов. Но христианство, напоминает он, учит, что тот, кто практикует грех, становится его рабом. Тантра же иллюзорно обещает свободу, а на деле ведёт к ещё большей зависимости.
Как йога проникла на Запад: от теософии, Блаватской и тайных «учителей» до Финдхорна и Калифорнии
Ключевой фигурой в этом процессе стала Елена Петровна Блаватская, русская дворянка, родившаяся в 1831 году. Рано осиротев, она воспитывалась в доме деда, который, по некоторым сведениям, был масоном и розенкрейцером. Блаватская рано вышла замуж, но почти сразу же покинула мужа и отправилась в многолетнее путешествие, длившееся не менее десяти лет. Она побывала в Турции, Греции, Египте (где, по её словам, была посвящена в тайны коптским магом), Франции, Англии, Америке. Она утверждала, что дважды пыталась проникнуть в Тибет и что во второй раз ей это удалось, и там она получила доступ к древним манускриптам, которые затем легли в основу её главного труда «Тайная доктрина». Историки относятся к этим рассказам с осторожностью, но сам факт, что Блаватская сумела создать вокруг себя миф, говорит о её незаурядной личности.
Ещё важнее, что Блаватская утверждала: все свои знания она получила от тайных «учителей» или «махатм» — существ, достигших высшей степени духовного развития. Главными из них были Майтрейя, Кутхуми и, что особенно важно, некий граф Сен-Жермен (которого она связывала с западной розенкрейцерской традицией). Эти учителя якобы живут в Гималаях и руководят эволюцией человечества. Для Яннакконе здесь очевидна подмена христианского Бога-Отца земной иерархией «посвящённых», которые якобы знают больше, чем Церковь и Евангелие. Именно эта идея — о тайных учителях, скрытых гималайских мастерах — впоследствии проникнет в эзотерический мейнстрим и повлияет на то, как на Западе будут воспринимать йогу и другие восточные практики.
В 1875 году в Нью-Йорке Блаватская вместе с полковником Генри Олкоттом (американским журналистом, принявшим буддизм) и другими единомышленниками основала Теософское общество. Его целями были: создание ядра всемирного братства без различия расы и религии, изучение древних религий и философий (особенно восточных) и исследование скрытых законов природы, то есть парапсихологии. Общество быстро распространилось по всему миру: его отделения (ложи) появились в Лондоне, Париже, Нью-Йорке, а в 1902 году — и в Риме. К теософии примыкали многие интеллектуалы, писатели и художники.
Яннакконе обращает внимание на то, что теософия с самого начала была тесно связана с масонством и другими эзотерическими орденами. Сама Блаватская, вероятно, имела масонские связи; её дед был розенкрейцером. Многие ранние теософы были масонами высших степеней. Более того, существует гипотеза, что Теософское общество было прямым продолжением более древнего «Братства Люксора» — тайного ордена, о котором упоминал даже такой критик эзотеризма, как Рене Генон. Для Яннакконе это не случайность: теософия стала удобным мостом между западным оккультизмом и восточными учениями, включая йогу.
Не менее важным центром распространения тех же идей стал шотландский Финдхорн. В 1960-е годы группа теософов во главе с Эйлин Кэдди начала получать там «послания» — сначала от духов природы (феи, гномы, эльфы), а затем и от «Иисуса», и даже от «Бога». Эти откровения, изданные в виде книг (включая знаменитый «Курс чудес»), пропагандировали ту же гностическую идею: человек не нуждается в посредничестве Церкви, он сам может соединиться с божественным через медитацию, дыхательные практики и изменение сознания. Йога, таким образом, стала одним из инструментов в этом наборе, наряду с «каналингом» (channeling), биодинамическим сельским хозяйством и поклонением природе. Финдхорн, как и Эсален в Калифорнии, стал местом паломничества для тех, кто искал «альтернативную» духовность.
Важно подчеркнуть, что Блаватская и её последователи открыто критиковали христианство, особенно католицизм. В своей первой крупной работе «Разоблачённая Изида» она обрушивается на «догматизм» и «нетерпимость» Церкви. Цель теософии, как она сама её формулировала, — не создать новую религию, а «размягчить» старые, приучить людей к мысли, что все они суть разные ветви одного Древа Мудрости. Как справедливо замечает Яннакконе, на практике это означает отказ от уникальности Христа как Богочеловека и от исключительности Церкви как единственного пути спасения. И это очень удобно сочетается с практикой йоги, которая также ведёт к безличному абсолюту, а не к личному Богу.
Наследие теософии огромно. Именно она ввела в широкий оборот на Западе такие понятия, как карма, реинкарнация (в её современном, популяризированном виде), кали-юга, чакры. Даже идея «заговора тайных обществ» и «тайных учителей» (популярная в массовой культуре от книг Дэна Брауна до фильмов о приорате Сиона) восходит к теософским мифам. Так что когда человек, практикующий йогу, говорит о «карме» или «энергетических центрах», он, сам того не зная, повторяет тезисы русской авантюристки XIX века. И это ещё один повод задуматься: не слишком ли легко мы заимствуем чужие божества, не разобравшись в том, что за ними стоит?
В XX веке теософия породила множество ответвлений, самым известным из которых является антропософия Рудольфа Штайнера. Штайнер, бывший генеральным секретарём немецкого отделения Теософского общества, позднее отделился и создал собственное учение, которое попытался «христианизировать», сохранив при этом многие эзотерические элементы. Антропософия, в свою очередь, дала начало вальдорфским школам, биодинамическому сельскому хозяйству и целому ряду других явлений, которые сегодня воспринимаются как «альтернативные», но чьи корни уходят в те же самые теософские мифы.
От мифологии к поп-культуре: как гностические идеи стали блокбастерами
Марио Яннакконе обращает внимание на удивительный факт: идеи, которые разрабатывались в теософских ложах и нью-эйджевских центрах, в конечном счёте проникли в массовую культуру. Ключевой фигурой здесь стал Джозеф Кэмпбелл — сравнительный мифолог, который много лет выступал в Эсалене. Он разработал теорию «мономифа»: все героические повествования, от античности до современности, следуют одному и тому же архетипу — герой покидает дом, проходит испытания, умирает и воскресает, чтобы принести миру дар. Эта теория оказала огромное влияние на Джорджа Лукаса, создателя «Звёздных войн». Лукас не скрывал, что концепция «Силы» — безличной энергии, пронизывающей всё сущее, — была вдохновлена именно Кэмпбеллом и, шире, нью-эйджевским мировоззрением.
Миллионы людей по всему миру, включая многих практикующих йогу, восприняли эту идею как нечто само собой разумеющееся. Для них «Сила» — это то же самое, что «космическое сознание» или «божественная энергия», к которой они стремятся через асаны и медитацию. Но это не библейский Бог, не Отец, не Творец. Это безличный абсолют, который нельзя любить, которому нельзя молиться, который не спасает. И тот факт, что такая концепция стала основой одного из самых кассовых кинофраншиз в истории, показывает, насколько глубоко гностические идеи проникли в современное сознание — часто без ведома тех, кто их разделяет. Точно так же, как когда-то теософы привнесли на Запад понятия кармы и реинкарнации, сегодняшняя массовая культура продолжает распространять ту же самую антихристианскую метафизику, только в упаковке блокбастера.
Позиция Церкви и документ «Иисус — податель живой воды»
Яннакконе напоминает, что Ватикан неоднократно высказывался по вопросу совместимости восточных практик с христианством. В 1989 году (ещё при Иоанне Павле II) Папские советы по культуре и по Межрелигиозному диалогу опубликовали документ «Иисус Христос — податель воды живой». В нём, в частности, говорится о несовместимости йоги (и других восточных техник) с христианской верой из-за их философских предпосылок: пантеизма, доктрины перевоплощения, отрицания личного Бога. Более того, в 2003 году была издана инструкция «О некоторых аспектах христианской медитации», где также подчёркивается различие между христианской молитвой и восточными практиками. Христианская медитация — это всегда встреча с Личным Богом, это диалог, это слушание. Восточные же практики, включая йогу, стремятся к вхождению в безличное, к угасанию личности.
Яннакконе называет документ 1989 года последним по-настоящему ясным текстом Ватикана на эту тему. Он подчёркивает, что проблема не в том, что йога «сатанинская» или «злая». Проблема в том, что она незаметно формирует у человека гностическое мировоззрение: привычку полагаться на собственные техники (асаны, пранаяму, медитацию) и постепенно отказываться от таинств, от благодати, от посредничества Христа. Это не мгновенное отравление, а долгий процесс, который Яннакконе испытал на себе.
Яннакконе цитирует французского богослова отца Мари-Жана Верлена, который сам долгое время практиковал йогу и даже стал учеником индийского гуру, а затем вернулся к христианству. Его книга «От гуру к Иисусу» — яркое свидетельство того, что эти два пути несовместимы. Верлен пришёл к выводу, что йога (даже в её «христианизированных» формах) формирует гностическую ментальность, которая рано или поздно приводит к отрицанию воплощения, искупления и благодати. Он же подчёркивал, что та естественная умиротворённость (тишина, отсутствие тревоги), которую даёт йога, — это не дар Святого Духа, а результат долгого процесса растворения личности. Это мир, но не тот мир, который даёт Христос. И этот мир, как ни парадоксально, мешает встретить истинного Бога.
Личный опыт Яннакконе и предупреждение родителям
Яннакконе признаётся, что в молодости несколько лет серьёзно практиковал йогу. И он отчётливо осознал, как эта практика, несмотря на внешнюю «безобидность», постепенно меняла его образ мыслей. Он стал ощущать себя «самодостаточным», способным достичь совершенства без помощи Бога, без таинств, без Церкви. Это был опасный путь, и он вовремя остановился.
Яннакконе не выступает против спорта или физической культуры как таковой. Он не запрещает делать растяжку или учиться контролировать дыхание (эти техники были известны и христианским подвижникам, например, исихастам). Но он предупреждает: йога — это больше чем «гимнастика». Это целостная система, которая незаметно, шаг за шагом, подводит практикующего к пантеистическому мировоззрению. И это особенно опасно для детей и подростков, чья вера ещё не окрепла. Поэтому решение итальянского Министерства образования о введении уроков йоги в начальных и средних школах вызывает у Яннакконе серьёзную тревогу. Детям будут навязывать не физические упражнения как таковые, а целое мировоззрение, чуждое христианству.
Выбор между Христом и безличным абсолютом
В конечном счёте, выбор, который ставит перед нами Яннакконе, — это выбор между Личным Богом и безличным абсолютом, между встречей и растворением, между любовью и техникой. Христианство говорит: Бог пришёл во плоти, Он стал человеком, Он воскрес. Мы можем знать Его, любить Его, говорить с Ним. Йога (в своей сущности) говорит: мир — иллюзия, личность — иллюзия, цель — «освобождение» от всего, что тебя связывает, включая связь с Богом-Личностью.
Как писал Гилберт Кит Честертон, «кто не чувствует в себе сил подняться на гору Христа, тот неминуемо упадёт в пропасть Будды». Яннакконе призывает к честности и к знанию. Если вы делаете «растяжку», называйте её растяжкой. Если вы хотите научиться молиться, обратитесь к богатейшей традиции христианской аскезы и мистики. И не поддавайтесь на обещание «быстрого просветления», которое предлагает йога. Потому что «просветление» без Христа — это путь во тьму.
Церковь дала нам всё необходимое для спасения — таинства, молитву, пост, дела милосердия. Не нужно искать на стороне того, что уже есть у нас дома, в нашей двухтысячелетней традиции.
Анджело Лорети
Фото: Pinterest