Автор: Что значит быть мирянином в Католической Церкви? Сегодня этот вопрос может показаться почти странным. Второй Ватиканский Собор вполне ясно говорит о собственном призвании мирян и их особой ответственности за мир, в котором они живут. Но еще в первой половине XX века все было далеко не настолько очевидно: мирянина было куда проще определить как католика, который не стал священником и не избрал монашескую жизнь, чем объяснить, в чем заключается именно его путь к святости.
Игорь Фофанов рассказывает о Джузеппе Лаццати — итальянском профессоре и католике-мирянине, который задолго до Второго Ватиканского Собора искал ответ на этот вопрос в богословии и собственной жизни. Как полностью принадлежать Христу и при этом оставаться человеком мира, принимая ответственность за общество, культуру и политику? Размышления Лаццати об этом оказались удивительно созвучны одному из важнейших направлений обновления Католической Церкви XX века.
Призвание остаться в мире
Джузеппе Лаццати родился 22 июня 1909 года в Милане, четвертым из восьми детей Карло Лаццати и Анджелы Меццанотте. Его детство пришлось на непростое время: Первая мировая война, послевоенный кризис, а затем приход к власти Бенито Муссолини и постепенное превращение Италии в фашистское государство. При этом семья Лаццати принадлежала к традиционной католической среде Ломбардии, и вера с детства была для него естественной составляющей повседневной жизни.
Особую роль в формировании молодого Лаццати сыграло «Католическое действие». Именно здесь постепенно появляется вопрос, который позднее будет сопровождать его практически всю жизнь: если мирянин является полноценным членом Церкви, то в чем заключается его собственная задача? Действительно ли вершиной активной христианской жизни для него должно быть максимальное приближение к тому, чем занимаются священники и монашествующие, или Бог призывает его именно к жизни в миру?
После школы Лаццати поступил на факультет литературы и философии Католического университета Святейшего Сердца в Милане, основанного всего несколькими годами ранее францисканцем Агостино Джемелли. Особым предметом его научного интереса стала древняя христианская литература, а в 1931 году он завершил обучение работой о Феофиле Александрийском.
Есть любопытная деталь, на которую позднее обращали внимание исследователи его биографии. В своей первой серьезной научной работе Лаццати разбирал, среди прочего, конфликт Феофила с Иоанном Златоустом и неизбежно сталкивался с вопросом отношений церковной власти и политики. Было бы слишком смело выводить всю его будущую концепцию из студенческой работы, но биографы осторожно предполагают, что именно тогда он впервые всерьез задумался о границах духовного и временного. Во всяком случае, к этому вопросу ему затем придется возвращаться снова и снова — уже далеко за пределами университетской библиотеки.
В том же 1931 году двадцатидвухлетний Лаццати принимает решение, которое окажется для его дальнейшей жизни куда важнее начала академической карьеры. Он выбирает целибат ради Царства Божия, но при этом не собирается становиться ни священником, ни монахом.
Сегодня для такого пути существует вполне понятное определение — посвященная жизнь в секулярном (светском) институте. В начале 1930-х годов ничего подобного в каноническом праве еще не существовало. Полное посвящение себя Богу традиционно связывалось прежде всего с духовным саном или монашеской жизнью. Лаццати же хотел принадлежать Богу и одновременно оставаться мирянином.
Сначала он присоединился к созданному Агостино Джемелли содружеству посвященных мирян, однако, спустя несколько лет понял, что существующая модель его не устраивает. Члены объединения были тесно связаны со служением католическим учреждениям. Лаццати постепенно пришел к другому пониманию: если особое призвание мирянина осуществляется в мире, то нельзя сначала фактически вывести человека из обычной мирской жизни, а затем вернуть его туда для апостольства.
В 1938 году он покинул объединение Джемелли, а в следующем году вместе с единомышленниками создал Milites Christi — «Воинов Христа». Позднее эта община станет секулярным Институтом Христа Царя. Его члены посвящали себя Богу и принимали евангельские обеты целомудрия, нестяжания (бедности) и послушания, но продолжали жить обычной профессиональной и общественной жизнью, не становясь монахами и не образуя монастырской общины. Так постепенно формировалась идея, которая пройдет через всю жизнь Лаццати: мир не является для христианина препятствием на пути к святости. Для мирянина именно он может стать местом ее достижения.
Очень скоро проверить эту мысль пришлось в обстоятельствах, которые молодой преподаватель едва ли мог себе представить.
Война и выбор
После вступления Италии во Вторую мировую войну Лаццати был мобилизован в армию. К сентябрю 1943 года он служил лейтенантом в Мерано на севере страны. К этому времени положение Италии стало катастрофическим: режим Муссолини пал, союзные войска высадились на территории страны, а новое правительство маршала Пьетро Бадольо начало переговоры о выходе из войны.
8 сентября было объявлено о перемирии Италии с союзниками. Однако мира оно итальянским военнослужащим не принесло. Немецкая армия немедленно начала разоружать вчерашнего союзника, а вскоре после освобождения Муссолини на севере страны возникла подконтрольная Германии Итальянская социальная республика.
После перемирия перед итальянскими военнослужащими в Мерано встал выбор: сотрудничать с формировавшимися фашистскими силами или отказаться, рискуя оказаться в немецком плену. Лаццати выбрал второе.
11 сентября его отправили в Инсбрук (Австрия), а затем начался почти двухлетний путь по лагерям. 23 сентября Лаццати отказался от предложения вступить в немецкую армию, а 22 декабря — присоединиться к Итальянской социальной республике. Вместе с сотнями тысяч итальянских военнослужащих он оказался в немецкой системе интернирования. В лагерях его ждали голод, холод, тяжелые условия и постоянное давление. Среди заключенных Лаццати организовывал чтение Евангелия, встречи, лекции и беседы, поддерживал товарищей и участвовал в их религиозной и культурной жизни. Когда благодаря усилиям Агостино Джемелли и миланского Архиепископа появилась возможность добиться его возвращения домой, Лаццати отказался, предпочтя остаться с интернированными товарищами.
.
Сохранилось написанное им в Страстную пятницу, 7 апреля 1944 года, размышление о Кресте как о школе христианской добродетели. В условиях лагеря прежние размышления Лаццати о призвании мирянина получили самое буквальное воплощение: для свидетельства о Христе ему не понадобились ни кафедра, ни церковная должность, ни монастырские стены.
Именно в лагерях начал складываться и текст, который после войны будет опубликован под названием «Основание всякого восстановления» (Il fondamento di ogni ricostruzione). Лаццати размышлял в нем о новом обществе, основанном на уважении к человеческой личности, ответственности и справедливости. Еще до возвращения домой его внимание постепенно переходило от судьбы отдельного христианина к вопросу о том, каким должно быть общество после катастрофы войны.
31 августа 1945 года Лаццати наконец вернулся в Милан. Он собирался продолжить академическую карьеру, прерванную войной, но послевоенная Италия приготовила для специалиста по древней христианской литературе совсем другую работу.
Политик поневоле
Страна, в которую вернулся Лаццати, фактически строилась заново. Фашистский режим исчез, последствия войны были катастрофическими, впереди был референдум о судьбе монархии и создание новой Конституции. Именно в этот момент Джузеппе Доссетти — юрист, участник антифашистского Сопротивления и один из наиболее заметных представителей нового поколения итальянских католиков — предложил Лаццати заняться политикой. Предложение не особенно соответствовало его собственным планам, однако, он согласился. Позднее Лаццати будет называть себя politico suo malgrado («политиком поневоле»).
В 1946 году он был избран сначала в муниципальный совет Милана, а затем в Учредительное собрание, которому предстояло написать Конституцию новой Итальянской Республики. Лаццати оказался в кругу молодых католических политиков и интеллектуалов, сложившемся вокруг Доссетти. Вместе с ним работали Джорджо Ла Пира, Аминторе Фанфани, Альдо Моро и другие люди, которым предстояло сыграть огромную роль в послевоенной истории Италии.
Перед ними стояла задача куда сложнее восстановления довоенного порядка. Необходимо было понять, каким может быть участие католиков в современном демократическом государстве после опыта фашизма и краха прежней политической системы.
Давний вопрос Лаццати о призвании мирянина приобрел здесь вполне конкретное политическое измерение. Он последовательно различал апостольскую деятельность Церкви и политическую деятельность христианина. Задача Церкви — возвещать Евангелие, формировать совесть и свидетельствовать о достоинстве человека. Политика существует для устройства общей жизни граждан и достижения общего блага. Поэтому политическое решение католика не может быть просто распоряжением церковной власти, переведенным на язык государственного закона.
Это не означало, что вера должна оставаться за дверью парламента. Христианство формирует представление политика о человеке, свободе, справедливости, солидарности и ответственности. Применять эти принципы к конкретной исторической ситуации мирянин должен самостоятельно — используя разум, профессиональную компетентность и принимая ответственность за последствия собственного выбора.
В послевоенной Италии подобные рассуждения имели вполне практическое значение. Христианско-демократическая партия становилась главной политической силой страны, ее основным конкурентом была одна из крупнейших коммунистических партий Западной Европы, а внутри католического мира шли острые споры о том, насколько непосредственно Церковь должна участвовать в политической мобилизации верующих.
Лаццати отстаивал автономию политической ответственности католиков-мирян. Политика могла быть христианским призванием, но заниматься ею должен был ответственный и сформированный христианин, а не церковная структура вместо него.
В 1948 году Лаццати был избран в Палату депутатов, однако, профессиональным политиком так и не стал. После ухода Доссетти из активной политики он постепенно пришел к тому же решению. В марте 1953 года Лаццати сообщил руководству Христианско-демократической партии о своем окончательном решении не выдвигаться на новый срок. Он вернулся туда, где собирался работать еще до войны, — в университет.
От личного поиска к Вселенскому собору
Пока Лаццати занимался политикой, его давний поиск получил первое важное подтверждение со стороны Церкви. В 1947 году Папа Пий XII Апостольской конституцией Provida Mater Ecclesia официально признал секулярные институты новой формой посвященной жизни. В 1952 году основанное Лаццати объединение само стало секулярным институтом, а в 1963 году получило статус института понтификального права. Название «Христос Царь» оно примет в 1969 году.
В 1958 году Лаццати занял кафедру древней христианской литературы в Католическом университете Святейшего Сердца. Параллельно с научной работой он продолжал систематизировать накопленные за предыдущие десятилетия размышления о мирянах.
В 1962 году вышла его небольшая книга «Зрелость мирян» (Maturità del laicato), собравшая тексты, над которыми он работал около десяти лет. Само слово «зрелость» здесь важно: речь для Лаццати шла не о достигнутом состоянии, а о цели. Церковь, считал он, не сможет в полной мере осуществлять свою миссию в мире до тех пор, пока миряне не осознают собственную ответственность и не научатся нести ее самостоятельно.
Тем временем в самой Католической Церкви начинался процесс, значение которого тогда еще трудно было оценить. В 1958 году умер Папа Пий XII, новым Папой был избран Иоанн XXIII, а уже в январе следующего года он объявил о намерении созвать Вселенский Собор.
Когда в 1962 году начал работу Второй Ватиканский Собор (1962–1965), вопрос о месте мирян оказался частью более широкого осмысления природы Церкви и ее отношений с современным миром. В принятой в 1964 году догматической конституции Lumen gentium мирянам была посвящена отдельная глава. Собор говорил об их «светском характере»: они живут среди обычных семейных, профессиональных и общественных обстоятельств и именно там призваны искать Царство Божие. Для Лаццати эти слова имели особое значение. То, что он больше 30 лет пытался сначала понять, а затем прожить, теперь становилось частью учительства Вселенского Собора.
Во время Собора возник и более конкретный вопрос, непосредственно касавшийся созданной им формы посвященной жизни. При работе над декретом Perfectae caritatis (1965) существовала опасность фактически отнести секулярные институты к монашеским. Лаццати участвовал в усилиях, которые привели к появлению в окончательном тексте специального уточнения: секулярные институты, хотя их члены действительно исповедуют евангельские советы, не являются монашескими институтами.
На первый взгляд спор мог показаться вопросом терминологии. Для Лаццати за ним стояла сама суть его многолетнего поиска: человеку не требуется перестать быть мирянином, чтобы полностью посвятить себя Богу.
Эту тему он продолжал развивать и после Собора. Его тексты 1958–1986 годов о природе светского посвящения впоследствии были собраны в книге «Посвящение и светскость» (Consacrazione e secolarità). Лаццати стремился соединить полное посвящение Богу с подлинной принадлежностью мирской жизни. Светский характер призвания для него не был неполноценной формой посвящения, а посвящение не должно было лишать мирянина его собственной идентичности. Но документы Собора еще предстояло воплотить в жизнь.
Ректорат
В 1968 году Джузеппе Лаццати был избран ректором Католического университета Святейшего Сердца. Едва ли для этого можно было найти более сложное время.
По Европе распространялось студенческое протестное движение. Молодое поколение ставило под сомнение политические и общественные институты, традиционную мораль и прежние формы авторитета, а университеты становились одним из главных пространств культурного конфликта.
Одновременно непростой период переживала сама Католическая Церковь. После завершения Второго Ватиканского Собора прошло всего несколько лет, и первоначальный энтузиазм обновления сопровождался все более острыми спорами о его интерпретации, церковном авторитете, Литургии, морали и отношениях с современным обществом. Католический университет оказался буквально на пересечении этих двух процессов. Перед Лаццати возник вполне практический вопрос: что означает быть католическим университетом в подобную эпоху? Для него конфессиональная идентичность не могла означать изоляцию от современной интеллектуальной и общественной жизни: в таком случае университет рисковал перестать быть пространством настоящего научного поиска. В то же время академическая свобода не требовала отказа от католического характера учреждения.
В этом отношении университет оказался для Лаццати еще одним примером автономии земных реальностей. Наука должна следовать собственным методам, точно так же как политика — собственным законам и задачам. Христианская вера не отменяет эту автономию, а заставляет человека серьезнее относиться к своей профессиональной ответственности.
Ректором Лаццати оставался пятнадцать лет, до 1983 года. На этот период пришлись студенческие волнения, политическая радикализация Италии, терроризм «свинцовых лет», глубокие общественные изменения и сложный первый этап освоения наследия Второго Ватиканского Собора. К моменту завершения ректорства Лаццати было уже 74 года. Однако уход из университета не означал завершения его общественной деятельности.
Город человека
В 1984 году Лаццати опубликовал «Город человека. Строить по-христиански город человека, соразмерный человеку» (La città dell’uomo. Costruire, da cristiani, la città dell’uomo a misura d’uomo). Эта работа стала итогом его многолетних размышлений о политике и ответственности мирян.
«Город человека» не означал попытки создать конфессиональное государство или вернуть средневековую christianitas («христианский мир»). Речь шла о человеческом обществе, обладающем собственными законами, институтами и относительной автономией. Христианин участвует в его строительстве вместе с людьми других убеждений, поскольку забота об общем благе относится к его собственной ответственности за мир.
Поэтому Лаццати настаивал на необходимости настоящей политической компетентности. Добрых намерений и правильных нравственных принципов недостаточно: необходимо понимать устройство общества, уметь оценивать конкретные обстоятельства и самостоятельно принимать решения. Его тексты на эту тему были собраны в двухтомнике «Мыслить политически» (Pensare politicamente, 1988), второй том которого получил характерный подзаголовок «Как христианам действовать в обществе и государстве» (Da cristiani nella società e nello Stato).
Годом позже вышла «Светскость и христианская ответственность в земных реалиях» (Laicità e impegno cristiano nelle realtà temporali). Признать светский характер политики, науки или культуры для Лаццати не означало удалить из них христианина. Напротив, уважая их собственную природу, он должен был учиться ответственно действовать в них в соответствии со своей верой.
К этому времени Лаццати беспокоил уже не столько вопрос о признании мирян Церковью — Второй Ватиканский Собор ответил на него достаточно ясно, — сколько способность самих мирян принять эту ответственность. Активное участие в жизни прихода или церковного движения было важно, но не могло заменить присутствия христианина там, где непосредственно формируется человеческое общество.
В начале 1985 года началось формирование ассоциации «Город человека» (Città dell’Uomo), призванной заниматься культурным и политическим образованием. После нескольких подготовительных встреч 4 октября 1985 года она была официально учреждена. Последний большой общественный проект Лаццати был направлен уже не на его собственное участие в политике, а на подготовку людей, способных принимать эту ответственность на себя.
Последние годы и наследие
Несмотря на возраст и тяжелую болезнь, Лаццати продолжал писать, выступать и заниматься созданной им ассоциацией. Джузеппе Лаццати умер в Милане 18 мая 1986 года, в праздник Пятидесятницы. Ему было 76 лет.
После смерти продолжалась публикация его текстов, часть которых при жизни существовала в виде статей, лекций и выступлений. В 1987 году отдельным изданием вышла «Посвящение и светскость» (Consacrazione e secolarità), объединившая его тексты 1958–1986 годов о посвященной жизни и светском характере христианского призвания.
С 17 декабря 1994 по 14 декабря 1996 года в Миланской Архиепархии проходило епархиальное расследование в рамках процесса беатификации Лаццати. 5 июля 2013 года Папа Франциск утвердил декрет о его героических добродетелях, после чего Джузеппе Лаццати получил титул досточтимого Слуги Божия.
* * *
Мы довольно легко представляем себе «активного мирянина» как человека, который много делает внутри Церкви. Лаццати заставляет поставить вопрос иначе: а что, если собственное пространство ответственности мирянина начинается именно там, где заканчивается территория прихода?
Такой взгляд требует гораздо большей зрелости. Проще получить готовый ответ на общественный вопрос, чем самостоятельно соединить веру, знание реальности и личную ответственность за принятое решение. Но именно этого Лаццати ожидал от мирянина: не пассивности перед миром и не попытки подчинить его Церкви, а способности по-христиански отвечать за ту часть человеческой жизни, которая ему доверена.
Наверное, в этом и заключается смысл его «города человека». Он строится не где-то рядом с путем к святости. Для мирянина участие в его строительстве само может стать этим путем.
Игорь Фофанов
Автор благодарит сайт Фонда Джузеппе Лаццати за собранные и опубликованные биографические материалы, документы и тексты, которые были использованы при подготовке этой статьи.
Фото: www.cittanuova.it