Автор: Сначала промышленная революция и противостояние классов, на которые указал Лев XIII, затем тоталитарные режимы, осуждённые Пием XI, и социальный вопрос, разразившийся на глобальном уровне и заклеймённый Павлом VI. О месте новой энциклики Льва XIV Magnifica humanitas в социальном учительстве Церкви, охватывающем более века, рассказывает итальянский эссеист, внучатый племянник и биограф святого Папы Иоанна XXIII Марко Ронкалли.
От Льва XIII до Пия XII, от Иоанна XXIII и Павла VI до Иоанна Павла II и Бенедикта XVI, от Франциска до Льва XIV — охватывая почти 150 лет истории, социальная доктрина Церкви продолжает показывать нам, как христианство, в свете Евангелия, может быть деятельной силой в созидании более справедливого общества.
С развитием индустриализации в течение XIX века и ее хорошо известными последствиями — эксплуатацией труда, включая детский труд, миграцией из сельской местности на окраины городов, распадом семей и общин, а также разрушением социальных структур — именно Папа Печчи в 1891 году в энциклике Rerum Novarum сформулировал католическую доктрину, касающуюся также структуры общества. Стремясь пробудить совесть своих современников и помочь преодолеть классовое противостояние, он подчинил использование частной собственности общему благу, потребовал справедливой заработной платы для рабочих и особых условий для женщин и детей. Он также осуждал как коллективистский социализм, так и индивидуалистический либерализм — позиция, ставшая константой социального католичества, христианского профсоюзного движения и таких инициатив, как Социальные недели, начатые на заре XX века. Со временем его преемники адаптировали это осмысление к продолжающимся трансформациям общества и экономики, к вызовам, связанным с процессами, которые прежде было даже невозможно вообразить. И они делали это с помощью документов, часто публиковавшихся в годовщину выхода предыдущих текстов на те же темы. Здесь мы попытаемся обобщить их, кратко обрисовав путь социального учения после поворота Второго Ватиканского собора, уже столкнувшегося с беспрецедентными социальными проблемами, в которых сплетаются антропологическое и богословское измерения.
Итак, первая отсылка — к Quadragesimo anno Пия XI, обнародованной в 1931 году после «великой войны», выявившей амбивалентность технического прогресса. Папа Ратти продолжает осуждать социализм и либерализм как противоречащие христианской истине из-за первенства, приписываемого материализму; он утверждает принцип субсидиарности; и стремится проложить путь к решениям, основанным на соучастии. Не забывая, в контексте, характеризующем его понтификат (с двумя тоталитаризмами, осуждёнными в Divini Redemptoris и в Mit brennender Sorge в 1937 году), возвысить голос Церкви по вопросу неотъемлемых прав личности, которая поставлена в центр всех институтов и всегда составляет их цель.
Это первенство вновь утверждается папой Пачелли, который продолжает размышление предшественника, связывая его также с текущей практикой экономических, политических и социальных институтов, анализируемых в свете Откровения и в рамках пирамидальной схемы, в которой Церковь, тем не менее, занимает вершину. Этот аспект после понтификата Пачелли будет постепенно меняться, в рамках размышления, которое, начиная с Иоанна XXIII, продолжает опираться на Откровение, но в большей мере учитывает социальную реальность и сопоставление с современными вызовами. Перспектива, открытая Вторым Ватиканским собором, о котором было объявлено в январе 1959 года и который открылся 11 октября 1962 года под знаком аджорнаменто, не без последствий для социальной доктрины.
Уже в Mater et Magistra Папа Ронкалли призывал распознавать «знаки времени», то есть осмыслять исторические, социальные и культурные изменения и отвечать на них с помощью Евангелия, призывая даже предприятия становиться «сообществами людей». Этот подход также присутствовал в Pacem in Terris. Своего рода персоналистская антропология получила дальнейшее развитие в документе отцов Собора Gaudium et Spes 1965 года.
И вот мы подходим к понтификату Павла VI с Octogesima Adveniens 1971 года, в которой христианам предлагается активно участвовать в социальной и политической жизни, а также анализировать проблемы, требующие решения: урбанизация, маргинализация, окружающая среда, социальное неравенство. Однако четырьмя годами ранее Монтини ознаменовал еще один поворотный момент своей энцикликой Populorum Progressio. Здесь взгляд, просвещённый Откровением, требует не только открытия духовной глубины мировых реалий, но и — расширенный до горизонта всей планеты — решения причин отставания. При Павле VI социальный вопрос приобретает глобальное измерение в осознании того, что бедность является продуктом несправедливости, которую необходимо преодолеть посредством стратегий всестороннего развития человеческой личности. И вновь в центре — человеческая личность.
Это очень близко сердцу Иоанна Павла II, который лично столкнулся с коммунизмом и капитализмом и посвятил три энциклики социальной доктрине: Laborem exercens (1981), Sollicitudo rei socialis (1987) и Centesimus annus (1991). Войтыла сначала обращается к человеческому труду, затем — к развитию народов, указывая как на «структуры греха» на механизмы, порождающие глобальную несправедливость, настаивая на присутствии этики в рыночных отношениях. Он подчеркивает связь между социальной доктриной, правами человека и свободой, говоря в нравственных категориях и помещая экономику и труд в антропологическую и богословскую перспективу, в которой человек обретает полноту в общении с другими и с Богом. Важны его замечания о справедливости за пределами рынка, об ограничениях рынка, о целях институтов, о солидарности. Связанный с Иоанном Павлом II, но готовый развивать интуиции Павла VI в контексте глобализации, Бенедикт XVI предлагает свой ключевой документ Caritas in Veritate, родившийся в разгар мирового финансового кризиса и всё же пронизанный убеждением, что милосердие, руководящий принцип социального учения, остаётся главной движущей силой подлинного развития. Ратцингер доходит до корня проблем, размышляя о релятивизме и технократии, настаивая на ценности дара, безвозмездности, пересмотре образа жизни. По сути, Бенедикт XVI закладывает теоретическую основу для последующих высказываний на те же, но взаимосвязанные темы: экология, миграция, бедность, несправедливость…
За диагнозом Ратцингера следует практическое применение, предложенное Бергольо в принципах Laudato si’ 2015 года и Fratelli tutti 2020 года, в диалоге с народом и народными движениями, в призыве к процессам перераспределения богатства. Но мы уже перешли от истории к текущим событиям: вчера — с Франциском, а сегодня — со Львом XIV и Magnifica Humanitas. И нынешний понтифик делает для цифровой революции и ИИ нечто подобное тому, что Лев XIII сделал для промышленной революции. Многочисленны линии преемственности и с другими предшественниками, помимо перехода от «рабочего вопроса» к «алгоритмическому вопросу»: это уже не просто капитал против труда, а цифровая власть, которая подавляет человека, если вместо того, чтобы быть инструментом или союзником, она становится оракулом, если данные заменяют лица и пространства для отношений или даже лишают нас ответственности. В центре остается вечная забота — забота о человеке. Эта энциклика — дитя великой истории.
Марко Ронкалли
Источник (ит.): Avvenire