Автор: Сегодня мы завершаем цикл материалов, посвященных итальянскому журналисту, историку и католическому апологету Витторио Мессори.
Вместе с Анджело Лорети мы прошли долгий путь: от гипотезы об Иисусе до тайны Воскресения, от забытых испанских мучеников до защиты Пия IX, от классовой борьбы до «Месяца сатаны». Мессори представал перед нами в разных обличьях: историк, полемист, богослов, культурный критик, рыцарь веры. Но есть у него одна книга, где он открывается совсем с другой стороны. Она называется «Una vita per rendere ragione della fede» («Жизнь, чтобы дать отчёт в вере»).
Это интервью с Андреа Торниелли, одним из самых уважаемых итальянских католических журналистов. Здесь Мессори не спорит с врагами Церкви и не разоблачает мифы. Он просто рассказывает. Рассказывает о себе, о своём отце, о тайне, которую невозможно объяснить, но невозможно и забыть. Это история об «ангеле из Билефельда». И она достойна того, чтобы завершить этот цикл.
«Ангел из Билефельда»: история, которую никто не выдумал
Отец Мессори не был верующим человеком. Как мы помним из первой статьи, он воевал в дивизии «Витторио» Итальянской социальной республики, писал стихи, которые нравились даже местному священнику, но сам он оставался человеком скептическим, далёким от Церкви. От него, как признаётся сам Мессори, он унаследовал свою склонность к скептицизму и нелюбовь к бурным восторгам. И вот что рассказывает Мессори о периоде, когда его отец проходил подготовку в Германии.
После развала 8 сентября 1943 года отец Мессори откликнулся на новый призыв, объявленный Республикой Сало. «Как все, буквально все в его поколении, он верил в фашизм, но он отнюдь не был фанатиком, никогда им не был ни в каком деле. От него, наоборот, я, должно быть, унаследовал свою склонность к скептицизму и нелюбовь к бурным восторгам». Он не захотел стрелять в спину немцам, которые были его товарищами, и снова взял в руки оружие. Его зачислили в дивизию «Витторио», и он провёл суровую зиму 1944 года в горах Кунео, в бункере на большой высоте, сражаясь против французов де Голля.
Но перед тем, как попасть в горы, дивизию отправили на обучение в Германию. Обучение было жесточайшим, в атмосфере подозрения и презрения к «предателям»-итальянцам. И вот однажды вечером в Билефельде, в Рейнской Вестфалии, во время короткого увольнения, отец Мессори сидел на скамейке, мучимый голодом и жаждой табака. Он тосковал по дому, по молодой жене и двухлетнему сыну — тому самому Витторио, которого он почти не видел.
Перед скамейкой стоял старый домик с заколоченными окнами, из которых не пробивалось ни луча света. И вдруг дверь открылась, и из неё вышла красивая девочка — разумеется, белокурая. Она пересекла пустынную тёмную площадь и протянула ему свёрток, перевязанный золотистой ленточкой. Ни слова не говоря, улыбнувшись, она тотчас вернулась туда, откуда пришла.
Отец Мессори, изумлённый, открыл пакет. Внутри оказались кусок пирога и две сигареты. Для голодного человека, к тому же страдающего от никотиновой ломки, это было настоящим спасением.
На следующий день Билефельд подвергся ковровой бомбардировке. Итальянцев из учебного лагеря отправили на разбор завалов. Группа отца Мессори попала как раз в тот квартал, где стоял тот самый домик. «Стоял», говорит Мессори, потому что он был полностью стёрт с лица земли.
Опечаленный, отец спросил продавца газет, уцелевший киоск которого стоял на площади, не было ли жертв. Продавец, работавший там много лет, ответил, что жертв не было, потому что здание уже давно стояло нежилым, более того — дверь была замурована, а окна наглухо заколочены.
Когда отец Мессори, уже немного говоривший по-немецки, сказал, что именно из этой замурованной двери вышла девочка, на него посмотрели как на сумасшедшего и ответили, что хозяева были очень пожилыми и детей у них никогда не было.
Отец Мессори пишет в своей рукописи: «К счастью, я сохранил из благодарности бумагу и ленту, в которые был упакован маленький драгоценный дар. «К счастью», — замечает он, — потому что это было для него доказательством, что он не стал жертвой иллюзии, быть может, галлюцинации от голода». Ни один немец, добавляет он, не сделал бы такого жеста — не только помощи, но и, если хотите, уважения: свёрток, упакованный как подарок, для никчёмного солдата импровизированной армии, состоящей из предателей и неумех.
Мессори продолжает: «Как бы то ни было, он никогда нам об этом не рассказывал. Он хранил этот маленький, но важный секрет при себе, и только на пороге девяностолетия оставил след об этом в том рукописном листке. Мы обнаружили это сами, потому что он, из стыдливости или обычного человеческого страха, не указал нам на это. Но я подозреваю, что воспоминание о том событии тайно сопровождало его в жизни, которая, как я говорил, не была жизнью практикующего католика, но, я уверен, — верующего, пусть и с полной сдержанностью».
И далее Мессори задаётся вопросом, который не может не задать каждый, кто услышит эту историю: «И ангел из Билефельда, должно быть, тайно сыграл свою роль. Что думать? Что та белокурая девочка, явившаяся из тьмы в ужасных сумерках Третьего рейха, встретила его той же улыбкой по ту сторону двери времени?»
Мессори не комментирует этот рассказ. Он просто приводит его. Сам факт, что отец никогда ни с кем не говорил об этом переживании, даже с близкими, сам факт, что он сохранил ту бумагу и ту золотистую ленточку, говорит о том, что это было реальное событие. «Кто была эта девочка, раз дом был нежилым? Откуда она взялась?» — спрашивает Мессори. И отвечает: на эти вопросы нет логического, рационального ответа. «Это один из тех случаев, когда приходится довольствоваться ответом, отличным от чисто рационального».
Заключение. Рыцарь веры, который не боялся истины
Мы завершаем наш цикл статей, посвящённых Витторио Мессори, который покинул нас 3 апреля 2026 года. Мы прошли долгий путь: от его обращения в 1964 году до последних книг, от «Гипотезы об Иисусе» до расследования о Понтии Пилате. Что же остаётся после этого путешествия?
Остаётся образ человека, который не боялся ничего. Он не боялся говорить о тёмных сторонах реальности, не боялся пересматривать устоявшиеся мифы. Он не боялся напоминать о неудобных страницах истории, как в случае с хазарами и еврейско-христианскими отношениями. Он не боялся защищать Пия IX и его действия в деле Мортара, зная, что на него обрушится шквал критики. Он не боялся говорить о масонстве как о «вечном и непримиримом враге Иисуса Христа и папства». Он не боялся разоблачать лженаучные теории о кашмирской могиле Иисуса. И он не боялся самого главного — свидетельствовать о Воскресении как о событии историческом, реальном, перевернувшем мир.
Мессори был писателем. Он жил словом и верил в силу слова. Но он верил не в пустые слова, а в Слово, ставшее Плотью. Он видел в Евангелиях не миф, не легенду, а свидетельство людей, которые не могли лгать, потому что им не было нужды лгать. Их бесхитростность, их неловкая прямота, их неумение «причесать» историю под требования мифа — вот что для Мессори было самым сильным доказательством их правоты.
Мы начали этот цикл с его слов о том, что он решил поставить весь свой ум на службу Евангелию. Он сдержал слово. За двадцатью миллионами экземпляров его книг, разошедшихся по миру, стоят не маркетинговые уловки, а страсть, честность и мужество. Он не угождал духу времени. Он не искал лёгкой популярности. Он говорил то, что считал истиной, даже если это было больно, неудобно, «неполиткорректно».
Для русского читателя, для русских католиков, для всех, кто ищет твёрдую почву под ногами в эпоху шатких истин и жидких ценностей, Мессори может стать путеводителем. Он показывает, что вера не боится разума. Что защита веры — это не ссора с неверующими, а честный ответ на честные вопросы. Что история Церкви, какой бы сложной она ни была, не опровергает истинности Воскресения.
Пусть его книги продолжают говорить. И пусть пример его жизни — жизни, прожитой «для того, чтобы дать отчёт в вере», — вдохновляет новых авторов, новых мыслителей, новых свидетелей.
И пусть молитва Виталия Леонидовича Задворного, рыцаря Гроба Господня, которому мы посвятили этот цикл, соединяется с молитвой Витторио Мессори у Престола Агнца. Два апологета, два рыцаря — западный и восточный — ныне предстоят перед Тем, Кому служили. Христос Воскресе, и они воскресли с Ним навеки.
Вечная память. Requiescat in pace. Царство Небесное.
Анджело Лорети
Фото: www.ilgiornale.it