Автор: 3 июля – день рождения для Неба Досточтимой Антониетты Мео, девочки, которая прожила всего шесть с половиной лет. Она не написала ни одного трактата, не создала ни одной философской системы. Но сегодня Церковь ставит перед нами пример маленькой Неннолины, которая стояла ближе к Истине, чем величайшие гении человеческой мысли. О её жизни и пути к святости рассказывает Анджело Лорети, а также делится письмами маленькой святой в авторском переводе на русский язык.
Платон и Аристотель — эти титаны духа — избрали благороднейший путь, чтобы достичь истины: путь философии. Они напрягали свой ум, строили совершенные системы, восходили от созерцания мира к созерцанию Первопричины. И это — великий, достойный восхищения подвиг. Церковь всегда чтила разум и училась у этих языческих мыслителей. Фома Аквинский называл Аристотеля «Философом» с большой буквы.
Но есть путь выше философии. Это путь святого страдания, принятого с любовью.
Неннолина не изучала «Метафизику» Аристотеля. Она не спорила об идеях Платона. Но когда врачи ампутировали ей ногу без сильных обезболивающих, она улыбалась. Когда мать предлагала ей попросить Иисуса сойти с Голгофы, она твёрдо отвечала: «Нет, мама, мы должны оставаться здесь». Когда её спрашивали о боли, она говорила: «Папа, боль — как ткань. Чем она крепче, тем больше ценится».
Платон учил, что душа заключена в теле как в темнице. Неннолина жила так, будто её душа уже была свободна. Аристотель искал истину через логику и наблюдение. Неннолина нашла Истину — Иисуса Христа — через любовь и страдание.
Её история — это не «милый детский рассказ». Это вызов. Вызов нашей взрослой сложности, нашему цинизму, нашей привычке откладывать любовь на завтра. Если эта девочка смогла так любить Иисуса в свои шесть лет — что мешает нам?
Мы прочтём её письма — детские, наивные, но пылающие такой верой, какой у нас, взрослых, часто нет. Мы узнаем, как она переносила боль, как она причащалась, как она ждала Иисуса в Евхаристии. И, может быть, мы поймём: в Царстве Божием первые будут последними, а последние — первыми. И маленькая Неннолина, с костылями и с сердцем, полным любви, стоит там, куда не доходят тени даже величайших философов.
Кто такая Антониетта Мео?
Антониетта Мео родилась в Риме 15 декабря 1930 года в небольшой вилле на улице Статилия, в любящей католической семье. Её отец, Микеле Мео, был чиновником при совете министров, состоял в Третьем ордене францисканцев. Мать, Мария Равальоли, была очень активной участницей Католического действия. Антониетта была последней из четырёх детей; двое из них умерли, не увидев света. И самой Антониетте суждено было радовать своих родителей лишь недолгое время.
Семья жила в районе, где их приходом была базилика Святого Креста в Иерусалиме — место, наполненное особым смыслом, ведь там хранятся реликвии, привезённые из Иерусалима святой Еленой, матерью императора Константина. Антониетту крестили 28 декабря того же года, в праздник Святых Невинных — день, когда Церковь вспоминает младенцев, убитых царём Иродом. Дата и место крещения были более чем знаменательными в свете того, что должно было произойти с этой девочкой.
С раннего детства Антониетта проявляла удивительную любовь к Иисусу в Евхаристии. Мать вспоминала, что, когда они ходили в церковь (а это случалось часто), девочка становилась на колени перед дарохранительницей, складывала ручки и долго молилась в полном сосредоточении. Затем она переходила к другим алтарям, расспрашивала о святых, задавала бесконечные «почему». Её любимым местом был алтарь Мадонны, перед которым она могла стоять в восхищении бесконечно долго.
Монахини, которые знали девочку, описывали её как «вечный двигатель» — невероятно подвижную, озорную, но при этом удивительно глубокую в разговорах с Богом. Её диалог с Иисусом поражал зрелостью и доверительностью. Именно поэтому, едва научившись писать, она стала подписывать свои письма как «Антониетта Иисусова».
Школа и первые шаги
Неннолина училась в школе, которую вели сёстры на улице Соммелье. Там она отучилась один год в первом классе начальной школы, где её любили все — и учителя, и одноклассницы. В январе 1936 года девочку записали в молодёжное отделение Католического действия. Она была самой маленькой, но с огромной гордостью показывала всем свой значок и членский билет.
Именно в этот период Антониетта начала диктовать матери свои письма, которые потом складывала под статуэтку Младенца Иисуса. «Ночью Он сможет их прочитать», — говорила девочка.
К моменту её смерти сохранилось 162 письма, адресованных Богу, Иисусу (с разными именами), Святому Духу, Мадонне, Ангелу-хранителю и разным святым. Есть и другие короткие записки — всего около 170. Пять из них написаны собственной рукой, остальные продиктованы матери, которая сначала не придавала им большого значения, но потом поняла, какой драгоценностью обладает.
Эти письма написаны детским, живым языком, с короткими фразами, но мысли в них никогда не бывают банальными.
«Дорогой Иисус в Евхаристии, благодарю Тебя, что исцелил меня. Если бы Ты знал, дорогой Иисус, как я счастлива. Остался всего один день, и я приму Тебя в своё сердце. Дорогой Иисус, я попрошу у Тебя много благ. Я назову их все. Сначала я буду поклоняться Тебе и благодарить. Затем я попрошу о самом необходимом: чтобы мои родители и моя маленькая сестра попали в рай с Тобой, чтобы Ты спас много душ, обратил многих грешников и освободил многие души из чистилища. В-третьих, я прошу помочь всем, кто вверяет себя моим молитвам. В-четвёртых, чтобы я выздоровела и могла хорошо ходить. В-пятых, здоровья моим родителям. Благослови Церковь, Папу, духовенство, моих родителей, меня, мою сестрёнку, моих друзей и весь мир. Приветы, ласки, поцелуи, дорогой Иисус. Не могу дождаться, чтобы принять Тебя в своё сердце и любить Тебя ещё сильнее. Иисус, я так сильно Тебя люблю».
В одном из писем она размышляла:
«Иногда я говорю себе, что Бог даёт мне так много — страдания, химиотерапию, анализы, когда я чувствую боль. Я хотела бы знать, почему Он выбрал меня, а не кого-то другого. Но это много, и я хочу это принять. Я люблю Тебя, мой Бог».
«Сегодня утром я принесла жертвы за души в чистилище, — писала она в другом письме. — Скажи, как Ты думаешь, души, которые я освобожу своими жертвами, смогут что-то сделать для меня, когда я умру? Как Ты думаешь, они будут знать, что где-то на земле есть восьмилетняя девочка, которая страдает за них?»
«Когда я вижу Святое Сердце, Которое Он одной рукой прижимает, а другую простирает, у меня такое впечатление, будто Он говорит нам: «Я осыпаю вас благодатями, а вы унижаете Меня»», — писала она в другом послании. И ещё одно, полное доверия: «Мой Бог, если бы Ты только знал, как сильно я люблю Тебя и как я верю в Тебя».
В другом письме она просила:
«Иисус, я хочу эти три благодати. Первая: сделай меня святой — и это самое важное. Вторая: дай мне души. Третья: помоги мне хорошо ходить. Впрочем, это не очень важно. Я не прошу Тебя вернуть мне ногу, я подарила её Тебе». И в другом месте, с детской настойчивостью: «Мой добрый Иисус, дай мне души. Много душ. Я прошу Тебя об этом охотно, прошу, чтобы Ты сделал их добрыми, чтобы они могли прийти с Тобой в рай».
Начало крестного пути
В марте 1936 года в саду при школе Антониетта неудачно упала. Удар пришёлся на левое колено. Начались боли, которые сначала не воспринимали всерьёз. Но вскоре выяснилось страшное: злокачественная костная опухоль (остеосаркома). Диагноз был неумолим.
25 апреля 1936 года — дата, символически совпавшая с воспоминанием о Голгофе — в римской клинике «Кальвари» (Голгофа) девочке ампутировали левую ногу. В те времена не было достаточно сильных обезболивающих, и врачи и медсёстры были потрясены мужеством девочки. Несмотря на боль, она улыбалась. Когда отец спросил её, сильно ли она страдает, Антониетта ответила: «Папа, боль — как ткань. Чем она крепче, тем больше ценится».
После ампутации она пользовалась маленькими костылями, которые стали её верными спутниками в школе и в играх. Несмотря на протез, она продолжала ходить в школу, играть с детьми и радоваться жизни. Когда ей задавали вопрос: «Как ты, Антониетта?» — она неизменно отвечала: «Мне хорошо». Эта безмятежность поражала всех, кто её знал.
В годовщину ампутации, 25 апреля следующего года, девочка попросила отпраздновать этот день тортом и шампанским, потому что, как она сказала, «свою ножку я подарила Иисусу». Однажды, когда она очень страдала и чувствовала себя плохо, её мать в минуту малодушия со слезами спросила: «Послушай, Антониетта, не попросить ли нам Иисуса, чтобы Он позволил тебе сойти с Голгофы?» (девочка часто говорила, что находится на Голгофе с Иисусом и Богородицей). Антониетта твёрдо ответила: «Нет, мама, мы должны оставаться здесь».
Мистические встречи с Иисусом
В этот период начались удивительные события. Однажды, когда Антониетта вошла в церковь и подошла к алтарю, она увидела упавшую розу, что очень её поразило. Она рассказывала также о видениях. Однажды днём Антониетта сказала матери, что иногда видит Иисуса. Мать сначала не придала этому значения, сказав, что все мы о Нём думаем или представляем Его. Но девочка настаивала и уточнила: «Когда я вижу Иисуса, я вижу Его хорошо. Я вижу Его из плоти, как вижу тебя или как ты видишь вон ту мебель». Она добавила: «Сегодня я видела в часовне Иисуса на кресте. Он смотрел на меня, и Его глаза были печальны».
В следующее воскресенье в базилике Святого Креста в Иерусалиме Антонетта остановилась перед большим распятием в боковом нефе. Мать воспользовалась моментом и спросила, похож ли Иисус, которого она видит, на это распятие. Неннолина ответила, что нет: «У Того, кого я вижу, ноги не прибиты порознь, а прижаты одна к другой».
Первое Причастие и Конфирмация
Антониетта с нетерпением ждала встречи с Иисусом в Евхаристии. В октябре 1936 года она начала ходить в первый класс начальной школы. Учитывая неопределённость будущего и её умственную зрелость, намного превосходящую возраст, ей разрешили ускорить подготовку к Первому Причастию. С 15 октября по 24 декабря, в канун её Первого Причастия, она продиктовала 76 писем — это был настоящий обратный отсчёт, полный любви и ожидания.
Антониетта готовилась к этим таинствам с необыкновенной серьёзностью. Она понимала, что вера — это не только радость, но и умение терпеть, прощать, отвечать добром на зло. В одном из писем она написала:
«Дорогой Иисус, Ты так много страдал во время бичевания с терпением, и я хочу научиться, если меня ударят или сделают мне какую-нибудь неприятность, не отвечать тем же, но принимать это с добрым расположением духа ради любви к Тебе».
В канун своего Первого Причастия Антониетта написала письмо, которое поражает своей образностью и глубиной. Она обращается к Мадонне, к Святому Духу и к Самому Иисусу:
«Дорогая Непорочная Мадонна, скажи Иисусу, что я люблю Его так сильно. Дорогая Мадонна, завтра помоги мне хорошо исповедаться, и сделай так, чтобы все мои грехи пришли мне на ум, и помоги мне не совершать их больше. Я хочу исправить все мои недостатки, чтобы стать лучше и угодить Иисусу и Тебе, дорогая Мадонна. Дорогая Мадонна, я очень люблю Тебя, и скажи Святому Духу, чтобы Он просветил меня и благословил… Дорогой Иисус в Евхаристии, я так сильно Тебя люблю, и я очень рада, что завтра утром я приму Тебя в Святом Причастии. Дорогой Иисус, завтра, когда Ты будешь в моём сердце, представь, что моя душа — это яблоко. И как в яблоке есть семена, так внутри моей души устрой шкафчик. И как под кожицей семян есть белое семечко, так и внутри этого шкафчика пусть будет Твоя благодать, которая была бы как то белое семечко. И сделай так, чтобы эту благодать Ты всегда оставлял со мной».
Наконец, в ночь Рождества 1936 года, «Антониетта Иисусова» — как она стала подписываться в письмах — сделалась вся Иисусовой. В ту Рождественскую ночь в Риме служили три Мессы подряд. Девочка, несмотря на свой деревянный протез, оставалась неподвижно на коленях в течение всех трёх богослужений. Никто не мог понять, как это возможно.
После этого у неё появилась трогательная привычка: заходя в часовню, она стучала в дверцу дарохранительницы, как будто просясь в гости к Самому Господу. В одном из писем она делилась этим сокровенным желанием:
«Дорогой Иисус, я знаю, что Тебе наносят столько оскорблений. Я хочу возместить все эти оскорбления! Дорогой Иисус, если бы Ты был человеком, как мы, и я заперла бы Тебя в доме, Ты бы не слышал оскорблений, которые Тебе наносят! Так и Ты мог бы сделать: прийти в мое сердце и оставаться закрытым со мной, и я буду приносить Тебе много жертв и скажу Тебе несколько слов, чтобы утешить Тебя! … Дорогой Бог Отец, скажи Иисусу, что я приготовлю Ему красивое местечко в моём сердце, чтобы Он мог хорошо спать и отдыхать в моём сердце! … Любящий Иисус, не уходи больше из моего сердца! Оставайся всегда со мной!»
Любовь к Иисусу была для неё пламенем, который она хотела поддерживать всегда. В одном из писем она написала:
«Дорогой Иисус, я очень люблю Тебя и хочу быть всегда рядом с Тобой. Дорогой Иисус, я хочу быть Твоей лампадой, которая горит рядом с Тобой пламенем любви, и Твоей лилией, которая всегда остаётся украшать алтарь и поклоняется Тебе… Дорогой Иисус, я люблю Тебя так сильно, о Иисус, и я хочу быть Твоей лампадой и Твоей лилией: лилией, которая представляет чистоту души, и лампадой, которая представляет пламя любви, которое никогда не оставляет Тебя одного».
Но болезнь продолжала прогрессировать, и девочке разрешили раньше времени принять Конфирмацию (Миропомазание). Она была назначена на 15 мая 1937 года, канун Пятидесятницы. В день подготовки Антониетта показала своему духовнику, монсеньору Доттарелли, маленький дневник, который вела во время подготовки. В нём было 19 «цветочков» (fioretti) и твёрдых намерений. Выйдя от сестёр после подготовки, она с гордостью сказала матери: «Я тоже воин Христов». «Ты будешь генералом», — пошутила мать. «Нет, генерал только один», — серьёзно ответила девочка.
На следующее утро, в воскресенье Пятидесятницы, она вернулась к сёстрам, надела своё белое платье — во второй и последний раз — и присоединилась к детям, которые в те дни совершали своё Первое Причастие.
Последние дни и чудесные события
После Конфирмации её аппетит заметно уменьшился. 23 мая 1937 года вся семья присутствовала на Мессе в базилике Святого Антония на улице Мерулана. После Святого Причастия Неннолина вернулась домой с большим трудом: она ничего не говорила, но её щёки пылали, а термометр показывал почти 39 градусов.
26 мая вечером она попросила отца об одной милости: она хотела причаститься на следующий день, в праздник Тела и Крови Христовых (Corpus Domini). Отец, смущённый, ответил, что неудобно беспокоить священника специально в такой день. Девочка ничего не сказала, но её лицо опечалилось. Провидение распорядилось иначе: отец Бернардино, узнав, что Неннолина больна, сам принёс ей Причастие на дом. Радость девочки была безгранична — Иисус удостоил прийти в дом Своей Антониетты.
28 мая состояние резко ухудшилось. Сухой, раздирающий кашель мучил её дни и ночи. Врачи подозревали плеврит и эмфизему. В начале лета 1937 года ей предложили принять Елеосвящение, но она сначала отказалась: «Ещё слишком рано». Когда ей объяснили, что это таинство даёт особую благодать, она позволила помазать себе ладони, повторяла молитвы и целовала распятие. «Увидишь, скоро я поправлюсь, и мы поедем к морю», — шептала она матери слабым голосом, но добавляла: «Я предлагаю все мои страдания Иисусу».
Помощница семьи, Катерина Проспери, вспоминала, как один профессор (она запомнила его фамилию — Виллани), консультирующий врачей, увидел на тумбочке одно из писем, которые девочка клала для ночного чтения Иисусу. Он прочитал его и сказал: «Послушай, Антониетта, знаешь, сегодня утром я должен идти к Папе». «Да-да, берите его смело», — разрешила девочка.
На следующий день у дома остановилась машина из Ватикана — в те времена это было редким зрелищем. Ей передали конверт. В нём было письмо от профессора Виллани, который сообщал, что возвращает свой гонорар маленькой Антониетте, и конверт с благословением Папы Пия XI. Мать сказала: «Видишь, профессор вернул тебе деньги за визит. Когда поправишься, мы выйдем, это твои деньги, ты можешь купить на них что захочешь». Антониетта ответила: «Послушай, мама, отнеси их бедным детям».
Особенно глубоко девочка переживала Страстную неделю. В одном из писем того периода она написала:
«Дорогой Иисус, я приношу Тебе все мои жертвы в возмещение грехов, которые совершат и которые совершают грешники. Но Ты помоги мне, потому что без Твоей помощи я не могу ничего сделать… Дорогой Иисус, я знаю, что Ты так много страдал на Кресте, и эту Страстную неделю я хочу страдать с Тобой, хочу страдать за души, которые в этом нуждаются, чтобы они обратились».
Наивысшее проявление принятия страданий — письмо, в котором она покоряется и благодарит за болезнь:
«Дорогой Иисус Распятый, я люблю Тебя так сильно, я так сильно Тебя люблю. Я хочу быть на Голгофе с Тобой и страдаю с радостью, потому что знаю, что нахожусь на Голгофе. Дорогой Иисус, я благодарю Тебя за то, что Ты послал мне эту болезнь, потому что это средство попасть в Рай».
В одном из писем того времени Антониетта, как и любой ребёнок, просит Иисуса о чуде:
«Дорогой Младенец Иисус, Ты свят! Ты добр! Помоги мне! Сделай мне эту милость: верни мне мою ножку! … Верни мне мою ножку, если Ты хочешь! Если не хочешь — да будет воля Твоя! … Дорогой Иисус, дай мне силы, необходимые, чтобы переносить боли, которые я приношу Тебе в жертву за грешников … Дорогой Иисус, я хочу предаться в Твои руки: сделай со мной, что Ты хочешь!»
24 июня 1937 года Антониетту снова госпитализировали в клинику «Голгофа». Началась последняя станция её крестного пути. Врачи сделали резекцию трёх рёбер из-за метастаз саркомы. Но девочка переносила всё с невероятной силой, поддерживаемая твёрдой верой и теми невыразимыми мистическими визитами Иисуса, которые продолжались.
2 июля 1937 года, в пятницу, мать просидела с ней до полуночи. Она спросила Антониетту, когда она в последний раз видела Иисуса. Девочка ответила: «В последний раз это было сегодня утром, когда я принимала Его в Причастии». Это было её последнее Причастие.
Катерина Проспери, находившаяся рядом, вспоминала последние минуты: «Она повернулась ко мне своими ясными глазами, и я сказала ей: «Теперь, когда ты причастилась, помолись и за меня». Она повернулась немного и сказала: «Да, Катерина, я буду молиться за тебя всегда»». Затем вошли родители и стали по бокам кровати. Антониетта увидела их, сказала: «Мама, папа», — откинулась на подушку, посмотрела вверх и прошептала: «О Боже…» Это был её последний вздох.
Был час пополудни 3 июля 1937 года. Ей было всего шесть лет и шесть с половиной месяцев.
После смерти: путь к славе алтарей
Антониетта умерла в славе святости. Её мать и духовник засвидетельствовали, что девочка переживала экстазы и видения, рассказывая о них как о чём-то само собой разумеющемся. Её тело долгие годы покоилось на римском кладбище Верано, пока в 1999 году не было перенесено в базилику Святого Креста в Иерусалиме, где она была крещена. При эксгумации произошло нечто удивительное: среди немногих останков, которые остались, сердце девочки сохранилось нетленным. Её сестра Маргарита впоследствии также была похоронена рядом с ней. Это место стало целью непрестанных паломничеств.
Ещё при жизни Антониетты многие врачи, медсёстры, знакомые и родственники были тронуты её ангельским терпением. Уже тогда распространилась молва о её святости. Даже Папа Пий XI, получив известия о её письмах, был глубоко тронут святостью этой девочки.
Процесс беатификации начался в 1941 году, всего через несколько лет после её смерти, по инициативе Досточтимой Армиды Барелли, которая действовала от имени Католического действия. Однако процесс застопорился, поскольку возникли сомнения: можно ли признать героические добродетели у ребёнка, не достигшего семилетнего возраста, то есть так называемого «возраста разума»?
В 1981 году на конгрессе в Конгрегации по канонизации святых был принят важный принцип: героизм добродетели следует оценивать сообразно возрасту и обстоятельствам жизни человека. Таким образом, и для детей была открыта возможность быть признанными в героизме добродетелей.
Позже дело было возобновлено при активном участии монсеньора Марио Сенси. Была создана историческая комиссия, и в 2004 году был утверждён декрет о действительности епархиального расследования. Наконец, 17 декабря 2007 года Папа Бенедикт XVI подписал декрет о героических добродетелях Антониетты Мео, провозгласив её Досточтимой (venerabile). Это первый и очень важный шаг на пути к канонизации. Сейчас остаётся ожидать признания чуда по её заступничеству, и Неннолина станет самой юной блаженной (а затем, возможно, и святой) не-мученицей в истории Церкви.
Народ Рима и паломники со всего мира уже давно почитают Антониетту. В базилике Святого Креста хранятся тома с просьбами о благодатях и записями о чудесах, происходящих по её предстательству.
Свидетельство чуда: история Джины Балла
Среди многих свидетельств есть одна удивительная история. Джина Балла, художница, родилась и выросла в том же районе, что и Неннолина, и была прихожанкой той же базилики. Но она никогда не замечала часовню девочки, находившуюся в левой части церкви, в полумраке. Однажды семь лет назад она попала в страшную автомобильную аварию. Её подруга погибла на месте, сын получил тяжёлые травмы, а сама Джина впала в кому на 40 дней, находясь между жизнью и смертью. В этом состоянии она увидела лицо маленькой девочки, которая улыбалась ей и взяла её за руку. Очнувшись, Джина поняла, что это была Неннолина. В знак глубокой благодарности она вылепила скульптурный портрет девочки. «Если бы не эта маленькая помощь, — говорит она, — я не думаю, что была бы сегодня здесь, чтобы рассказать об этом».
Чему нас учит Неннолина?
Жизнь Антониетты Мео учит нас, что святость состоит не в совершении великих дел, а в том, чтобы делать всё — даже страдать — с великой любовью. Она не оставила после себя великих трудов. Она не произносила проповедей. Она просто жила своей короткой жизнью с необыкновенной глубиной веры. Она научилась видеть в страдании не наказание, а способ соединения с Иисусом. Она поняла, что любовь сильнее боли, что доверие Богу не боится самых трудных испытаний. Её слова, обращённые к матери на Голгофе: «Нет, мама, мы должны оставаться здесь», — стали завещанием для всех нас.
В мире, который часто учит ребёнка избегать страданий, искать комфорт и ставить себя в центр, Неннолина напоминает нам о вечных истинах. Она показывает, что даже маленький человек может быть великим святым, если его сердце открыто навстречу Богу. Неннолина может стать самой юной святой не-мученицей в истории Церкви, и это не случайно: её короткая жизнь была наполнена такой любовью, какой хватило бы на многие десятилетия.
В день её рождения, 15 декабря, и в день её кончины, 3 июля, мы вспоминаем Антониетту Мео. В день её Первого Причастия, в Рождественскую ночь, мы можем особенно почувствовать близость этой маленькой девочки, которая стояла на коленях перед алтарём и говорила Иисусу: «Не могу дождаться, чтобы принять Тебя в своё сердце».
Она ждала Его. Она приняла Его. И теперь она с Ним. И она молится за нас.
Присоединимся же к её молитве: «Иисус, я так сильно Тебя люблю». И попросим её помочь нам полюбить Его так же сильно, как любила она.
Досточтимая Антониетта Мео, молись о нас!
Анджело Лорети