Автор: Мы знаем Ольгу Седакову как одного из самых известных российских поэтов современности. О себе Ольга Александровна всегда говорит как о глубоко верующей православной христианке, но есть в ее творчестве след одной очень значимой для любого католика личности — святого Франциска Ассизского. К его наследию Седакова обращалась не единожды, а в издательстве «Гранат» недавно вышла ее книга, посвященная переводам трудов св. Франциска.
Сегодня Ульяна Фролова приглашает проследить за разговором двух поэтов, который они ведут сквозь века, языки и культуры, на примере четырёх текстов Седаковой из цикла «Китайское путешествие».
В нём поэтесса размышляет об окружающем мире: деревьях, реках, горах и небе, а также о людях, существующих на этом фоне. Седакова смотрит на явления природы через призму как мудрости, так и простоты, и такое отношение к природе, стремление увидеть в ней не только красоту Божьего творения, но и мудрость и присутствие самого Господа, уже отсылает нас к мировоззрению св. Франциска, который в самом известном своём произведении — Гимне брату Солнце — пишет:
Прославлен будь, Господь мой, за сестру
нашу – матерь Землю,
которая нас поддерживает и направляет <…>
В стихотворении «Пруд говорит…» очевидная перекличка с францисканской духовностью появляется уже в первых строках:
Пруд говорит:
были бы у меня руки и голос,
как бы я любил тебя, как лелеял.
Образы олицетворенной природы крайне важны для св. Франциска, однако эти образы не могут существовать вне созерцания и познания Христа.
Текст Седаковой следует тем же правилам: уже олицетворенная природа (умеющая, очевидно, мыслить) должна окончательно очеловечиться (приобрести руки и голос) не для того, чтобы достичь полноты собственного существования, но для того, чтобы нести в мир христианскую любовь, которая, по словам апостола Павла, больше других добродетелей.
Далее Седакова обращается к важности нестяжания и умения отдавать себя другим:
Люди, знаешь, жадны и всегда болеют
и рвут чужую одежду
себе на повязки.
Святой Франциск пишет: «Где бедность с радостью, там нет ни скупости, ни алчности».
Так и для Седаковой: мир, в котором люди стремятся брать, а не отдавать, болен, безрадостен, и только любовь может его спасти.
По францисканским канонам человеку следует отрешиться от собственной боли и «погрузиться в гармонию вселенной» (Джемелли А. «Францисканство»), ведь именно она способна не только подарить душевный мир, излечить, но и дать «легкое наслаждение, окрашенное тоской» (там же).
Текст «Падая, не падают…» тоже изобилует францисканскими мотивами:
Падая, не падают,
окунаются в воду и не мокнут
длинные рукава деревьев.
Деревья мои старые –
пагоды, дороги!
Сколько раз мы виделись,
а каждый раз, как первый,
задыхается, бегом бежит сердце
с совершенно пустой котомкой
по стволу, по холмам и оврагам веток
в длинные, в широкие глаза храмов,
к зеркалу в алтаре,
на зеленый пол.
Сердце лирической героини Седаковой «с совершенно пустой котомкой» бежит в храм. Это можно трактовать и как материальную бедность, заповеданную, опять же, францисканцам (святой Франциск запрещает братьям принимать деньги и использовать их, а вместо этого – относиться к ним как к обычным листьям древесным); и как бедность духовную.
Для францисканцев истинная радость – ощущать себя маленьким в этом мире. Умаление – корень духовной бедности, очень важной для святого Франциска.
В тексте Седаковой героиня приносит к алтарю свое сердце – бедное, умалившееся. Поэтому в алтаре оказывается зеркало, являющееся мистическим символом: сердце героини чисто, и только с чистым сердцем можно увидеть в его отражении истину о себе и о Боге.
В храме лирическая героиня преображается. Она наконец осознает, что ее путь достиг кульминационной точки, после которой все изменится и обретет смысл:
Не довольно ли мы бродили,
чтобы наконец свернуть
на единственно милый
<…>
путь?
Для францисканского мистицизма характерно не только полное погружение в молитву (неотделимое, однако, от полноты собственной личности), но и предельная реальность духовного мира, который может быть созерцаем в молитве. В этом тексте Седаковой звучат схожие мотивы: лирическая героиня оказывается способной видеть мир духовный, и этот мир ее восхищает.
Так, в этом тексте Ольги Седаковой проявляется францисканское отношение к созерцанию духовного мира. Путь же к мистическому созерцанию лежит через восхищение миром природы – творением Бога.
В стихотворении «Несчастен…», как в зеркале, отражается наставление Франциска Ассизского «Об истинной и совершенной радости».
Франциск пишет, что истинная радость заключается в том, чтобы в минуты, когда ты поругаем, найти в глубине своей души терпение и смирение.
Седакова говорит о том же, но через отрицание: она пишет, что все, кто не смиряется, несчастны. Ведь корень всех пороков, упомянутых Седаковой в этом тексте, – гордость, отсутствие смирения:
Несчастен,
кто беседует с гостем и думает о завтрашнем деле;
несчастен,
кто делает дело и думает, что он его делает,
а не воздух и луч им водят,
как кисточкой, бабочкой, пчелой;
кто берёт аккорд и думает,
каким будет второй, —
несчастен боязливый и скупой.
Тот, кто не думает о госте, а размышляет о собственном будущем, оказывается неспособным хотя бы на какое-то время поставить другого человека выше себя самого; тот, кто делает дело и упивается собственным талантом, не может понять, что он – только проводник искусства, дарованного ему свыше. Страх и скупость – следствие неумения смириться перед будущим и отрешиться от материального. Ольга Седакова вторит святому Франциску, говоря, что истинное счастье – в смирении.
К тому же, в этом тексте проявляется францисканская созерцательность: человек, не обращающий внимание на «милое небо над милой землей», назван «безумным».
Текст, завершающий цикл «Китайское путешествие – «Похвалим нашу землю» – вступает в прямой диалог с «Песнью хвалы Богу в творениях» святого Франциска.
Ключевое различие между этими текстами заключается в том, что у Франциска Ассизского рефреном повторяется фраза «Прославлен будь, Господь мой»; Седакова же к Господу не обращается (это, вероятно, объясняется «китайским контекстом» цикла). Однако в прославлении Земли, Луны, ласточек и бабочек ясно читается хвала их Создателю, к которому обращаются и Ольга Седакова, и святой Франциск.
Оба текста состоят из двух смысловых частей: хвалы природе и хвалы добродетели. В тексте святого Франциска они следуют одна за другой; у Седаковой же они переплетены.
Франциск Ассизский хвалит сестру Землю за то, что она «нас [людей] поддерживает и направляет»; хвала Седаковой Земле в заключительных строках текста изменяется и становится уже хвалой самой Земли неназванному Господу:
И то, что есть награда,
что есть преграда для зла,
что, как садовник у сада, –
у земли хвала.
Текст Седаковой «Похвалим нашу землю…» можно считать переосмыслением песни святого Франциска или ответом на нее, поскольку в стихотворении Седаковой, помимо повторяющихся образов, также присутствуют восхваление Бога, природы и добродетели.
Цикл «Китайское путешествие» проникнут францисканской духовностью. Обращение к чужой культуре не только не диссонирует с этой духовностью, но и помогает ей развиваться по ходу цикла.
Взгляд на чужое – более пристальный, чем на родное и привычное. Он становится взглядом изумления, близким к взгляду ребенка, поэтому взрослый человек, лирический герой цикла, именно на чужбине смог увидеть в мире природы Бога: на родине, где все близко и понятно, сложнее увидеть отражение Господа. Созерцание природы у Седаковой, как и у св. Франциска, невозможно вне «пути к небу»: через восхищение сотворенным миром и лирические герои Седаковой, и святой Франциск стремятся приблизиться к Господу. Этот взгляд на мир, движение от мира созданного к его Создателю, характерен и для духовности св. Франциска.
Ульяна Фролова
Фото: в коллаже использовано фото www.pravmir.ru
Материалы по теме: