Автор: «Я молюсь за тебя, знаешь; я веду тебя с собой, знаешь». Эти слова Илия говорит Альберто за порогом смерти. И они меняют всё. В финальной статье мини-цикла об Анджело Гатти читаем его главный роман. Ключевые сцены, центральные диалоги и то самое «Да», которое герой говорит Богу, жизни и вечности, представлены в переводе Анджело Лорети.
Живой голос оригинала
Дорогие друзья, мы с вами прошли немалый путь. Сначала мы открыли для себя удивительную судьбу романа «Илия и Альберто», узнали, как он был встречен критикой и как, подобно карстовой реке, исчез на десятилетия, чтобы вновь вырваться на поверхность чистым и полноводным источником. Затем мы обратились к личности самого Анджело Гатти, к его жизни, полной драматических поворотов — от военной службы и масонства до глубокой веры, обретенной через личную Голгофу.
Теперь настало время прикоснуться непосредственно к тексту. Ведь нет лучшего способа понять книгу, чем услышать ее живой голос — голос, который через почти столетие продолжает говорить с нами о самом главном: о любви, о смерти, о вере и о надежде, которая не умирает никогда. Для русскоязычного читателя, пока лишенного возможности прочитать этот роман за неимением перевода, наше путешествие станет уникальной возможностью познакомиться с ним через краткий пересказ его структуры и, главное, через отрывки текста в авторском переводе, которые позволяют не только услышать мысли Гатти, но и прочувствовать сам строй его языка.
Архитектура романа: пять шагов от счастья к вечности
Прежде чем мы погрузимся в чтение романа, позвольте напомнить архитектуру этого удивительного произведения. Книга разделена на пять частей, и само это деление — уже своего рода карта человеческой души, проходящей через горнило страдания к свету.
Первая часть романа называется «Дом в порядке» — и здесь автор описывает счастливую супружескую жизнь. Подумать только, какой скандал для литературы XX века: муж и жена, которые любят друг друга! Это встреча душ, а не только тел — в пику романистам, для которых отношения между мужчиной и женщиной сводятся к физиологии, к игре инстинктов. У Гатти брак — это таинство, школа любви, пространство, где два человека учатся понимать друг друга, прощать, расти вместе.
Вторая часть носит название «Илия покидает дом». Смерть входит в жизнь этой маленькой семьи не как отвлеченное понятие, но как реальность, разрывающая ткань повседневности. Уход любимого человека — всегда катастрофа, всегда крушение мира. Но Гатти показывает нам эту катастрофу без излишнего пафоса, с той сдержанностью, которая свойственна истинно глубоким писателям.
Третья часть: «Смерть и человек» — здесь Илия уже умерла, муж остался один. И здесь мы встречаем Альберто, подобного ветхозаветному Иову, сидящему на пепелище своей жизни и вопрошающему: есть ли еще смысл в его существовании? Есть ли Бог? Есть ли жизнь за порогом смерти? Это центральная, узловая точка романа. Здесь автор не предлагает легких ответов, не раздает утешений «по дешевке». Мы видим подлинную борьбу, подлинное отчаяние, подлинную тьму, через которую должен пройти каждый, кто потерял любимого.
В четвертой части — «По следам той, что носила имя Илия» — Альберто отчаянно ищет жену. Разумеется, не на физическом уровне. Иные в таких случаях прибегают к спиритическим сеансам, к некромантии — практикам, которые Церковь всегда осуждала. Альберто же пытается восстановить связь с женой чисто духовным путем. Он, прежде неверующий, открывает веру через ее любовь, которую продолжает чувствовать живой и присутствующей.
И наконец, пятая часть — «Илия возвращается в дом». Возвращается не как призрак, не как галлюцинация больного сознания, но как живая реальность в новом измерении бытия. Возвращается через веру, через молитву, через то внутреннее преображение, которое совершается в Альберто.
В этой пятичастной структуре мы узнаем отражение универсального человеческого опыта. Каждый, кто терял близких, проходит через подобные стадии: счастье и неведение, удар потери, отчаяние и пустота, мучительный поиск — и наконец, если Бог дарует, обретение новой связи, уже не физической, но духовной, которая оказывается даже глубже и прочнее прежней. В этом смысле роман Гатти — своего рода руководство для скорбящих, карта, по которой можно идти сквозь тьму к свету.
Символика пути: автомобиль как предвестие судьбы
А теперь обратимся к самому тексту и услышим голос Гатти. Показательна сцена поездки Илии и Альберто на автомобиле. Путешествие всегда было символом жизни. В древности оно совершалось на корабле или пешком, в Средневековье homo viator стал паломником, в XIX веке поезд стал новым monstrum, чудом современности, которое, однако, создавало разлуку и расстояние.
Вот как мчится автомобиль Альберто:
«»Эй», — говорил автомобиль своим гудком, двигаясь быстрый и бесшумный, как важная персона, которая проходит смотр, но которой некогда; «эй, дайте мне пройти, я спешу; эй, я везу двоих счастливых; эй, мало таких автомобилей, как я»».
В то время как Илия просит водителя Пьетро ехать осторожно, Альберто, надменный и самоуверенный, словно несчастья касаются только других, отвечает: «Где я, там не бывает несчастий». Оба приезжают в кино, где свет пейзажа и скорость путешествия превращаются во внезапную темноту и неподвижность — образ, предвещающий состояние, в которое вскоре погрузится жизнь двух молодых супругов.
На пороге нависает неожиданное событие — драма болезни, а затем смерть Илии. Под ногами Альберто разверзается пропасть:
«Мертвая Илия не на своем месте и увлекает меня за собой. Так, без начала и конца, всё, что мы чувствовали, думали и делали вместе, больше не имеет смысла и ценности. Мне кажется, я жил в воздухе. Мне нужно ощутить эту жизнь как звено не прерванной цепи; чтобы смерть Илии была для меня временной разлукой, а не вечной потерей, чтобы я снова начал что-то понимать».
Путь через тьму: гнев, поиск и огонек надежды
Но сначала Альберто должен предпринять новое путешествие — внутрь себя. Отправная точка — гнев, который обрушивается на весь мир. Сохраняется «скрытая и невысказанная, но глубоко затаенная злоба против удачливых: и для него удачливые отныне — все живые».
Значительный этап этого пути — разговор с доном Регаццони. Альберто спрашивает, как можно верить в Бога, создавшего человека — «столь злое животное, что нужно было бы плакать от радости всякий раз, когда оно совершает доброе дело». Ответ священника прекрасен в своей простоте: «Напротив, именно поэтому. С Богом мир — тайна, без Бога — абсурд».
И появляется огонек, позволяющий выйти из тьмы:
«В этом-то и красота. Знать человека, каждый день понимать зло, которое он делает, и действовать так, как если бы он был добр и каждый день творил добро. Идти вперед по темному пути, потому что вдалеке виден огонек, и жить ради этого огонька, который, однако, удостоверяет существование огня».
В глубоком экзистенциальном размышлении улавливается предчувствие вечной радости. Последняя часть, озаглавленная «Сердце в мире», открывается главой «Да» — размышлением о времени, которое люди делят на дни и годы, чтобы «знать, что живут, жили и будут жить, чем исчезнуть без памяти и без сожаления».
В конечном счете, путешествие жизни — это открытие себя:
«Ему казалось, что он вернулся из путешествия к открытию себя, которое все люди однажды предпринимают. Кто предпринимает его с верой, кто с разумом, кто спеша, кто терпеливо… Быть может, ни одно реальное путешествие по земле и по небу не было столь полно тайны и величия, как то, в котором ничто не происходило согласно рассудку и логике, и только любовь указывала и открывала путь».
Преображение и финальное «Да»
После тяжелой болезни Альберто просыпается. Друзья рассказывают ему, что в бреду он всё время говорил с Илией. Сам же он пережил опыт настоящей встречи. С этого момента желание «плотской Илии» исчезает, уступая место чистой, духовной любви:
«С выздоровлением желание плотской Илии, так терзавшее Альберто поначалу, исчезло совсем; смутные поиски навсегда очистились во время болезни… Илия, которую он любил, была бестелесной, похожей на живую, но освобожденной от плоти, чистым духом».
Переломным моментом становится возвращение Альберто в церквушку Христофора Ликийского, где они были с Илией в последний день ее здоровья. Здесь, среди бедных людей, с их простой верой, происходит окончательное преображение. И здесь же происходит встреча:
«Альберто зовет: «Илия?» Нежный и чуть ироничный голосок, как в последний день их счастья… Она стоит на коленях перед Святым Антонием, и не слышно, как она молится; но Альберто знает, что она молится за него… наконец произносит, со своей пленительной грацией: «Я молюсь за тебя, знаешь; я веду тебя с собой, знаешь»».
И затем — ее последние, самые высокие слова:
«У меня, с моей верой, открыт путь в бескрайний мир, которого у тебя, со всем твоим умом и знанием, нет. Я свободна и велика здесь, потому что лишь там я должна давать отчёт в том, что делаю».
И тогда происходит окончательное преображение Альберто. В последнем смятении любви и скорби он поднимает лицо ввысь и повторяет с нею, твердо: «Да». Это «Да» — акт веры, принятие всей полноты бытия, ответ на призыв любви, которая сильнее смерти. Это «Да», которое превращает трагедию в победу, отчаяние — в надежду, смерть — в воскресение.
Заключение
Дорогие друзья, мы с вами прошли удивительный путь — от первой встречи с романом Гатти до его финальных страниц. Мы увидели, как книга, почти столетие назад потрясшая читателей, была забыта, а затем воскресла, чтобы снова нести людям свет и утешение. «Илия и Альберто» — это история о том, что любовь действительно сильнее смерти. О том, что за тьмой всегда приходит рассвет. О том, что наше «сегодня» неразрывно связано с вечностью.
И может быть, самое главное, что мы можем вынести из этого чтения — это то самое финальное «Да», которое произносит Альберто. «Да» жизни, «Да» любви, «Да» Богу. Потому что только такое «Да» делает человека по-настоящему свободным и великим. Будем благодарны Анджело Гатти за этот дар — и будем помнить: каждый из нас призван к такому же путешествию к открытию себя, и только любовь указывает и открывает путь.
Анджело Лорети